Когда дело доходит до дела, вы, ребята, делаете все на совесть, — с удовлетворением констатировал Кайт. Однако говорить ничего не стал, а потянулся к очкам, лежащим рядом с постом, и расчесал свою белую длинную бороду старого колдуна.
— Кано, — начал он, обращаясь к Люсине, которая в силу своей подготовки заняла место Сори, — ты установишь таймер для аварийного прыжка. — Он нажал кнопку интеркома. — Типси? Полный мониторинг ядра. Стонавски? Компьютерная поддержка. Не выходить на связь. Наблюдать и удерживать позицию у локационного буя, предварительно проложив обратный курс.
Смешанные вместе отклики «Есть» напоминали шум старого моря. Он отпустил кнопку.
— Я не согласен с обратным курсом, — заметил Дет, тихо стоявший рядом с ним. — Тай. — Он указал на одного из аколитов Жатвы, сидящего за пультом. — Анализ близлежащих глубинных эхо-сигналов. Мы должны найти отголоски старого «Пламени». А ты, — он указал на другого, — подай сигналы местонахождения, нашу подпись и приветствие.
— Я бы не стал этого делать, — пробормотал Кайт. — Если здесь была битва, то стрипсы страдают от нехватки сырья. Они не станут играть в вежливую политику, а просто захватят «Пламя» и спасут весь экипаж.
— Оставьте оценку рисков Жатве, капитан.
— Обычная персональ здесь не сработает, парень. — Тельзес поправил очки, устанавливая связь с консолью. — Это напастные киборги со своими планами, и их персонали отличаются от наших, причем значительно.
— Я уже сказал, что буду сам судить об этом, — повторил Дет. — Как тебе эхо?
— Его здесь слишком много, — ответил аколит на вопрос. — Много перед самим Выгоранием, но вокруг буйков уже не так много…
— Начинай искать у буйков! Клянусь Силой, зачем нам эхо в глубинах системы!
Аколит ничего не ответил, просто склонился к консоли. Тельзес слегка улыбнулся, но не стал ничего комментировать. Было приятно наблюдать, как представитель Жатвы постепенно начинает осознавать, что ситуация, в которую он попал, несколько выходит за обычные рамки. Об этом свидетельствовал тот факт, что в бортовом журнале должна была быть записана хотя бы приблизительная астролокация прыжка с 32C… но достать его оттуда Жатве уже не приходило в голову.
— Капитан, — неожиданно заговорил Стонавски, — здесь что-то не так.
— Говори.
— Эти корабли, — объяснил истощенный консольщик, — не дрейфуют и не выходят из строя. Они вращаются вокруг друг друга, как будто выравниваются.
— Что ты имеешь в виду? Что значит «выравниваются»? — полюбопытствовал Тельзес. Стонавски пожал плечами.
— Если это обломки, то, установившись, случайный дрейф должен оставаться таким на ближайшую тысячу лет, если только что-то не собьет их, — объяснил он. — Такова физика. В вакууме, как только что-то начнет дрейфовать и попадает в механику дрейфа, оно будет летать вокруг неподвижной эклиптики бесконечно долго. Но здесь что-то меняется. Некоторые из этих изменений незначительны… Но они ускоряются. Там что-то происходит.
— Включи голо, — приказал Кайт. Стонавски выбрал опцию, и на фоне нанитового неостекла появились волнистые линии, изображающие движение множества единиц, видимых вдали.
— Вот эти желтые — это схема, по которой они движутся сейчас, — объяснил консольщик. — А синие линии — это прогноз. Видно, что они нацелены на строй.
— Может, это какая-то старая навигационная программа? Предыдущие решения ИИ?
— Возможно. Я не знаком с технологией стрипсов.
— Возьми Прогнозиста, — внезапно решил Дет. — Подключи его к навигационной консоли.
— Вот! — воскликнул один из аколитов, вставая со своего места. Он указал на что-то на неостекле. — Там что-то отключено!
— Дайте мне крупный план, — решил Тельзес, и внезапно прежнее изображение обломков Флота Зеро и линий, прорезающих его, исчезло, уступив место рою маленьких, крошечных точек, выглядывающих из-за дрейфующих кораблей.
Кастрированный ИИ очертил их крошечными красными кружочками, и все увидели, как на фоне Выгорания поднимается багровое, кровавое сияние.
— Счетчик! — крикнул Кайт. — Минимум стазиса! Прыжок назад! Выполнять!
— Что вы…?! — начал Дет, но замолчал, увидев, как ускоряются точки.
ИИ рассчитал момент сближения в три минуты и двадцать восемь секунд. Но что-то не сходилось: время, отображаемое на неостекле, прыгало — то показывало фиксированное значение, то вдруг сокращалось на тридцать процентов, как будто неопознанные единицы совершали микропрыжки в глубину. Представитель Жатвы моргнул и широко открыл рот, но тут же закрыл его, когда в СН прозвучал сигнал тревоги номер два.