Лекция, подумала она. Это было единственное, чего не хватало.
— Далее деление простое. Типичный фрегат — около трехсот метров. Истребители меньше — от ста до двухсот метров. Крейсеры, легкие, стандартные и тяжелые, достигают семисот метров, а экспериментальные суперкрейсеры — около километра. Некоторые даже больше километра, максимум — полтора. Это приводит нас к линкорам: гордости флота Согласия, как полуторакилометровым малым, так и почти двух с половиной километровым гигантам. У Согласия, насколько я помню, есть даже несколько суперлинкоров. Самый маленький имеет длину пять километров, а знаменитая «Звезда», которая, как мне кажется, принадлежит Федерации, — почти семь. Конечно, это ничто, если вспомнить о колоссах, или так называемых гаргантюанских или титанических кораблях. Официальная номенклатура так и не была установлена. Последние такие единицы появились во время Войны Машин. Их длина варьировалась от двадцати до более чем тридцати километров. Настоящие гиганты. С одним таким кораблем, при поддержке небольшого флота, можно было выиграть любой системный конфликт в Выжженной Галактике.
— Я так понимаю, — она скривилась за стеклом шлема, — что мы сейчас увидим этот легендарный титан? Торчащий из песка?
— Не совсем, — отрицал он. — Но я предполагаю, что это как минимум суперлинкор.
— Что ты опять… — начала она, но в этот момент сонар начал пищать, и Маделла Нокс поняла, что то, на чем она стоит, больше не напоминает поверхность планеты.
***
Они спускались.
Вскоре после того, как повеселевший Лем показал ей полуразвалившийся большой люк и заставил войти в темноту, Мама Кость осторожно продвигалась шаг за шагом, освещая путь лампой, закрепленной над шлемом вакуумного скафандра. Внутреннее убранство «суперлинкора» не напоминало ей ничего из того, что она видела раньше. На самом деле у нее сложилось впечатление, что она попала не во внутренности древнего корабля, а в темное подземелье, покрытое серебристой пылью, время от времени открывающееся в пещеры из мыльного камня, набитые блочными образованиями и сталактитами, лишь внешне напоминающими силовые трубы.
Несколько раз она замечала большие дыры в обшивке, через которые проникали бордовые лучи Стрельца-9, а там, куда проникал свет, виднелись словно окаменевшие остовы оборудования и своеобразная паутина стазис-станций. Однако здесь не было ни компьютеров, ни мониторов, и только знакомые приборы, которые она время от времени встречала, напоминали ей, что они не бродят по парку технических скульптур какого-нибудь сумасшедшего художника.
— Машинное отделение, — пояснил Лем в какой-то момент. — Наверное, один из его фрагментов, размером с солидный эсминец.
— Ерунда, — ответила она. — Это не суперкрейсер, а что-то вроде кладбища. Скорее всего, оно состоит из множества старых имперских кораблей.
— Это один корабль.
— Ты бы не стал прятать что-то подобное, — возразила она, проходя по одному из пустых коридоров. — Только не от Клана Науки. Простого сканирования почвы было бы достаточно.
— Во-первых, ты смотришь на это не с той стороны. — Он направил ее в нужную сторону. — Супертанкер явно огромен. Мы предполагаем, что его длина может превышать семь километров, или, по крайней мере, такова длина той его части, которая уцелела. Тем не менее, это мелочь по сравнению с целой планетой.
— Просто вся эта планета — одна из тех, что лучше исследованы Кланом.
— И здесь мы приходим ко второму выводу. Ты ошибочно полагаешь, что Ложа позволила бы Клану открыть такую жемчужину. Возможно, мы бы согласились, чтобы Согласие узнало правду о прошлом. Мы бы даже смирились с открытием правды о Войне Машин. Но мы бы никогда не согласились, чтобы «Немезида» попала в ваши руки.
Он говорит мне о слишком многом, внезапно осознала она. Перестал сдерживать себя еще на «Дикарке», кажется, как будто уже тогда предполагал, что я не вынесу эту информацию наружу. Ушедшие… Этот упрямый старик просто убьет меня. Единственная моя надежда — он все еще хочет улететь с этой проклятой планеты. В конце концов, он утверждает, что не очень хорош в пилотировании. А потом?
Она облизала свои внезапно пересохшие губы. Ну, если наступит какое-то «потом», ей придется убедиться, что это будет ее «потом», а не его. А пока важно узнать как можно больше. Напасть знает, что может оказаться полезным.
— «Немезида?» — спросила она, стараясь, чтобы он не почувствовал ее беспокойства. Но Захария, казалось, совсем потерял голову.