— Проклятый псих, — пробормотала она, глядя, как ее похититель входит в черную дверь.
***
На самом деле тот факт, что они заблудились — а он узнал об этом почти сразу после воскрешения из стазиса, — очень забавлял капитана Кайта Тельзеса.
По мнению навигационного персонала — а значит, и Жатвы — произошло непонятное смещение вектора выхода из Глубины с неопределенным порогом локационной ошибки. Это было тем более странно, что координаты прыжка, установленные на 32С, были стандартными координатами эвакуации, то есть жестко закодированными данными ранее покинутого сектора — системы Кома, принадлежащей княжеству Исемин. Однако во время аварийного прыжка что-то произошло, потому что кастрированный ИИ не узнавал звезд.
Когда человечество наблюдало за космосом с поверхности всего лишь одной планеты, он представлялся почти статичным. В конце концов, прежние звездные системы и их взаимные корреляции устарели после открытия глубинного привода. Ведь некоторые звезды уже давно перегорели, и только их свет достигал Терры, или были поглощены потоком других, и угол их наблюдения, а значит, и местоположение тоже изменились. Терра по-прежнему оставалась нулевой точкой по умолчанию, от которой производилось большинство расчетов местоположения, но эта точка начала стремительно терять свое значение в становлении Галактической империи. По мере заселения все большего количества территорий чаще стали смотреть на Галактику в целом, а не на некую голограмму, проецируемую терранским проектором.
Кроме того, глубинный привод и глубинные дыры смогли обмануть время, которое так зависело от гравитации и пространства, и внезапно стало очевидно, что Галактика похожа на живой организм, отдельные компоненты которого можно было эффективно каталогизировать только благодаря тогдашней Галактической сети и, позднее, Потоку. Так был создан относительно объективный образ Млечного Пути, собранный из информационных файлов, рассылаемых через Глубину, всасываемых и обновляемых Галактическими Кристаллами, и потому живой, медленно раскрывающийся, как космический цветок.
Только хороший астролокатор с помощью кастрированного ИИ мог найти свой путь в этом просторе, казалось бы, постоянном и в то же время изменчивом. Однако достаточно было кораблю заблудиться в этих просторах, и галактографический анализ становился практически невозможным из-за слишком большого количества переменных. Хороший специалист мог справиться с этим — если он был действительно хорош. Но на «Пламени» больше не было Примо — и Тельзес подозревал, что он был единственным, кто мог справиться с подобной проблемой.
Вещь, которая забавляла капитана, приводила Дета в ярость. Выглядело это довольно скучно. Сначала он молча прохаживался по стазис-навигаторской, расспрашивая персонал о причинах ошибки и о том, что делается для ее устранения. Его голос только на первый взгляд был спокойным: Тельзес чувствовал в нем неестественную холодность. Видимо, знаменитых медитаций Жатвы оказалось недостаточно, чтобы ее представитель теперь ходил с блаженством на лице, словно после солидной дозы когнитика. Кризис, с удовлетворением подумал Кайт. Первая серьезная проблема, а мальчик уже разваливается на части.
И действительно: все, что потребовалось, — это не разобраться с ошибкой локации в течение следующих нескольких часов, и Дет продемонстрировал свою силу, парализовав одного из членов экипажа «Пламени» под каким-то нелепым предлогом. Однако то, что должно было быть проявлением твердости, оказалось демонстрацией яростной беспомощности. Должно быть, Дет понял это, потому что больше не повторял ошибку.
Он дошел до капитанской каюты, тем самым развеяв все возможные сомнения относительно места Тельзеса на корабле, а затем вызвал его по внутренней связи.
— Ваши предложения? — довольно покорно начал он, как только Кайт прибыл. Капитан «Пламени» вздохнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не пожать плечами.