— Этот искусственный интеллект? — спросила она, слегка скривившись. Рядом с консолью, словно по волшебству, появилось бордовое голо, похожее на ее дочь. Прямо рядом с ним стояла Лора. Она протянула руку, пытаясь поймать проецируемое изображение, и Лона с легким испугом заметила, что кастрированный ИИ улыбается ребенку.
— Я снял часть блокировок, — сказал Тартус. — Не так много, но он уже учится. Этот корабль будет достаточно автоматизирован, чтобы мы оба могли спокойно заботиться о ребенке. Мы создадим здесь дом… вот увидишь!
— Я не знаю…
— Не хмурься, — отрезал он и притянул жену к себе поближе. Он поцеловал ее в губы так, что она сама, как и ее дочь, вдруг начала улыбаться.
— Вот это усы! — смеялась она. — Ты должен их сбрить, слышишь! Ты же щекочешься!
— Я буду тебя щекотать… — пообещал он, заставив ее смеяться еще сильнее. — Ты хочешь сбрить мужскую гордость величайшего торговца Выжженной Галактики?
— Тартус! — Она запротестовала, но он уже знал, что победил. Именно так ему всегда удавалось убедить ее: поставить перед фактом, а потом рассмешить.
Именно так он однажды сделал ей предложение. Предстал перед ней нарядным, с брачным контрактом в руках, в котором, по его словам, она могла написать любую дату, какую захочет. Она тогда рассмеялась — как и сейчас — и вписала: ВЕЧНОСТЬ.
Много раз, когда все уже было кончено, он смотрел на этот контракт. И на это единственное слово.
***
— Ты не Тартус Фим, — заявил ИИ.
Дженис едва удержалась от того, чтобы возразить. Как и большинство обитателей Выжженной Галактики, она не привыкла к тому, что на кастрированный ИИ устанавливаются личностные накладки, а у этого, судя по всему, они были. Машинная война закончилась много веков… или, может быть, тысяч лет назад, но человечество все еще испытывало ужас при мысли о разумных машинах. Поэтому ожидалось, что современные ИИ будут звучать мертво и искусственно или использовать языковые фильтры, маскирующие их реальный интеллект.
— Экстренная ситуация, — сказала Цара. — Снимите все навигационные блокировки и полностью разблокируйте оружие.
— Нет.
Вокруг Терминуса уже началось обычное сражение. Крейсер элохимов, окруженный прикрывающими прыгунами и недавно прибывшим фрегатом, начал обстрел станции. Мягкие зигзаги разрядов стали пролетать сквозь черную крестообразную структуру; незащищенное магнитное поле падало после каждого выстрела. Станция Пограничников должна была умереть: энергия, перекачиваемая из ядра в поля, лишь оттягивала неизбежное. Черные прыгуны Стражи летали вокруг, казалось, без порядка и строя, пытаясь спастись от обстрела.
— Они собираются убить нас! — крикнула Дженис. — Разблокируй его, слышишь!
— Ты не Тартус Фим, — настойчиво повторил ИИ. Цара застонала от ярости и стукнула кулаком по навигационной консоли.
— Нас сейчас собьют!
— Навигационные блокировки могут быть сняты только индивидуумом, соответствующим спецификациям Тартуса Фима, — повторило голо. Дженис шипяще выругалась. Если бы только у нее было больше времени…
— Когда мы умрем, — шипела она, с ужасом глядя на другой прыгун Стражи, взорвавшийся прямо рядом с «Кривой Шоколадкой», — ты тоже перестанешь существовать, ты это понимаешь? Или твой кастрированный, запрограммированный мозг не понимает этого!
— Навигационные блокировки могут быть сняты только индивидуумом…
Цара закрыла глаза.
— Кастрированный блок искусственного интеллекта прыгуна «Кривая Шоколадка», регистрационный номер… — она сделала небольшую паузу, взглянув на выгравированную табличку, прикрепленную к консоли, — TS1138B. Аварийный режим, — добавила она, удобнее устраиваясь в кресле и активируя не программное, а механическое питание жесткого стазиса.
То, что она собиралась сделать, рекомендовалось только в крайнем случае, и потому она не была уверена, что это не приведет ее к смерти.
— Повторяю: сообщаю об аварийном режиме. — Она проглотила слюну, попеременно глядя то на неостекло и растущий хаос за ним, то на Белую Плесень, заполняющую трубки инъекторов.
— Только индивидуум, соответствующий спецификациям Тартуса Фима, может объявить аварийный режим, — объяснил ИИ, но Цару не волновало, какое мнение по этому поводу имеет заваленный протоколами и взаимосвязанными механизмами дух в машине. Когда она впадет в стазис без возможности автоматического пробуждения, последняя команда, отданная человеком, в любом случае начнет анализироваться. По крайней мере, на это она надеялась. А что будет дальше, теперь зависит от программного ядра.