Лем никогда не интересовался дизайном старых имперских кораблей, но знал, что у них не было типичной модульной конструкции Согласия. Некоторые элементы были общими: машинное отделение, ядро или сам мостик, как раньше называли СН, но на этом сходство заканчивалось. Старые корабли выглядели довольно асимметрично и в стиле барокко — различные сектора Империи добавляли свои собственные декоративные элементы или дизайнерские решения, чтобы обозначить принадлежность корабля тому или иному семейству. Поэтому на стенах появлялись загадочные узоры или бороздки, и даже полумеханические барельефы неизвестных Захарии существ — вероятно, пришельцев из древних легенд до Машинной войны. Говорили, что некоторые из этих «чудовищ» служили на имперских кораблях, хотя трудно было представить, в чем заключалась их функция.
Комната управления представляла собой стену, усеянную такими барельефами, дополненную обычными переключателями, перемычками и циферблатами. Несколько черных экранов: два разбиты и выглядели давно мертвыми. Нигде он не заметил голоизлучателей, но это не волновало Лема. Важно было то, что один из мониторов все еще работал, хотя уже давно перешел в спящее состояние.
Агент Ложи подошел к нему и осторожно отрегулировал одну из перемычек внизу. Экран тихо пискнул, и на его выпуклой поверхности появились едва различимые буквы машинного языка, осветив старые, обветшалые корпуса кресел в комнате управления.
Холод.
Когда старая техника медленно заработала, Лем снова почувствовал его — на этот раз более отчетливо. Он был близко к Гробнице, слишком близко, чтобы игнорировать. Всего в нескольких метрах находился высокий, гравированный и запечатанный люк — проход в СН, забытый на века. Что скрывалось в этой вечной тишине? Он не знал, но мог представить себе разбитое неостекло, кучи старого планетарного песка и — среди темноты — древнее, мумифицированное тело Антената. Тело, в котором он покоился, несмотря на свои проступки. Тело, из которого он был жестоко вырван.
— Не думаю… — пробормотал он про себя, набирая номер на циферблате, установленный ранее в Зале Карт Стрельца-9.
Звезда находилась в простой системной таблице — разделе навигационной карты. Он прекрасно знал ее расположение, так как ранее ему показывали, как установить данные сектора. Система выдала информацию: величина, плотность, градус вращения, склонение…
— Не думаю… не думаю, что там… — пробормотал он, подтверждая выбор. Перешел к ящикам внизу, где лежали клавиатуры для механиков.
Он подергал за ручки, но открылась только четвертая — возможно, та же, что и в прошлый раз. Клавиши выглядели частично изношенными. Когда он нажал на кнопку питания, маленький светодиод в верхней части клавиатуры загорелся зеленым. Мужчина начал вводить команды — медленно, так как толстые пальцы скафандра несколько затрудняли работу, но достаточно успешно, чтобы услышать внезапно усилившийся гул просыпающегося оборудования «Немезиды». Он вздрогнул: что-то похожее на волну пробежало по полу и погасло.
Не получилось.
Но это было только начало. Лем снова выбрал опцию активации и подтвердил команду. Что-то зашипело, и пол корабля внезапно вспыхнул от электрического удара, вызванного стимуляцией ядра. Внутренности «Немезиды» застонали, как будто их насильно оживляли.
— Еще раз… — полусердито объявил он.
Он все еще был сосредоточен на своей работе, хотя озноб стал намного сильнее. Краем глаза он заметил легкую дрожь — стены стали слегка прозрачными, на долю секунды, но этого хватило, чтобы на лбу выступили капельки пота. Дрожание призрачной структуры? Проклятая Напасть — если феномен расширяется…
Невозможно, убеждал он себя, снова склоняясь над клавиатурой. Стресс, еще эта посадка… Я устал.
Он в последний раз нажал на клавишу, и внезапно комната управления озарилась сотнями огоньков и искр, исходящих от поврежденных компонентов. Шум стал четким и почти басовитым, и Захария быстро, воспользовавшись моментом настоящего пробуждения, подтвердил цель. Вытянувшись над поверхностью планеты, ключевая секция «Немезиды» активировала луч и указала направление. Лем нахмурился в ожидании взрыва. Насколько он знал, вероятность того, что ядро не выдержит, составляла почти двадцать процентов. Тогда оставалось две возможности: либо ядро погаснет навсегда, либо отдаст остатки своей энергии в результате мощного взрыва.
Он закрыл глаза. Удар прошел по кораблю как гром, но он не был таким ужасающим, как ожидал Лем. По всей конструкции «Немезиды» пробежала сильная дрожь, и вдруг агент услышал призрачный, слегка подвывающий голос искусственного интеллекта, управляющего кораблем.