— Ты должна помнить, что случилось с твоим отцом, — сердито прошептала она. — Я не хочу, чтобы на моих уроках происходили подобные вещи. — Она опустилась еще ниже и приблизила свой рот к уху Кирк. — Ты слишком много хочешь знать, Блум, — шипела она. — Слишком много. Из-за этого у тебя будут неприятности. Это не моя проблема. Однако я не хочу, чтобы ты навлекала их на мой Корпус, — она закончила, выпрямилась и вернулась за свой стол. — Программа анализа, — более спокойным тоном приказала она воспитанникам. — Сегодня мы анализируем галактические границы различных Ободов и Приграничных княжеств.
Она снова повернулась к карте и через мгновение почесала затылок, слегка зудящий от неохотного взгляда встревоженной девушки.
Что ж, придется усмирить ее. Для ее же блага, заключила она, и впервые на ее лице появилась легкая улыбка.
Если бы кто-нибудь спросил ее об этом, она бы ни за что не призналась… но закалять непослушную воспитанницу может быть очень приятно.
***
Она лежала в чане.
По крайней мере, он выглядел как чан. Вернее, как небольшая ванна, наполненная белой плесенью и закрытая прозрачной крышкой. Все тело онемело от охватывающего ее стазиса. Кроме того, она была обнажена, и помимо удивления, это вызывало где-то на фоне гнев.
Если уж надо было раздеться, то решать должна была она сама, а не…
Элохимы.
Ужас обрушился на нее, как ледяной поток. Она дернулась, выдергивая при этом концы инъекторов на руках, спине и ногах. В затылке тоже что-то затрещало: неужели они подключились к ее порту доступа? Они, конечно, ввели ей стазис, но, полагаю, не ожидали, что генохакер позволит загрузить какие-то программы в свою персональ? Она была защищена от подобного, так что если они намеревались изменить ее восприятие или установить вирус, их ждало жестокое разочарование.
В любом случае, что-то было не так.
Кирк не дышала. В этом она была уверена. Должно быть, в ее венах был полный стазис, но она оставалась… в сознании. Тело не должно функционировать — и все же она двигалась. Осознав это, она попыталась сесть в чане; подняла крышку, которая откинулась с тихим гулом сервоприводов.
Когда приняла сидячее положение, ее начало тошнить белой плесенью.
И откашливаться: кислород возвращался в легкие. Попыталась встать, но была слишком слаба для этого. Вместо этого начала яростно вытаскивать оставшиеся инъекторы и кабели, торчащие в ней. В какой-то момент, охваченная необъяснимым ужасом, приложила руку к груди. Успокоилась только когда почувствовала, что ее сердце бьется.
Что бы ни случилось, она была жива. А это всегда было плюсом.
Вытерла лицо от белой плесени и попыталась вылезти из чана. С тихим стоном сползла прямо на черный пол. Только прислонившись спиной к чугунной ванне, начала вытирать остальные части тела, избавляясь от стазиса и обнажая свои татуировки, чем-то напоминающие побеги растений-компьютеров. Большинство из этих тонких, точно нарисованных кругов, эллипсов, захватов и извилистых линий имели практическое значение — рисунки служили обходами для некоторых функций персонали или являлись частью электронного интерфейса на теле. Прохладные на ощупь, они могли слегка нагреваться и даже обжигать, когда она нервничала, была счастлива или возбуждена. Учитывая свое положение, она подозревала, что речь идет только о первом варианте.
Кирк Блум находилась на «Оме». На напастном крейсере элохимов.
Происходившее ранее помнилось как в тумане. Отчаянные маневры, во время которых она пыталась убежать от всего флота секты — к сожалению, уже без помощи Ната. Испуганный крик Тетки, сообщившей ей о рекордном падении магнитного поля. Проклятия Тартуса Фима. Неразборчивое бормотание Покраки. Взрыв энергетической трубы и озадаченное лицо торговца. А затем неожиданное увеличение гравитации, когда «Ом» ударил их мощным втягивателем, а может, волновиком, засасывая корабль в голодные глубины ангара.
Она не знала, что произошло дальше. Подозревала, что их обработали каким-то бесцветным газом без запаха, потому что последнее, что она помнила, была стремительно приближающаяся поверхность навигационной консоли, в которую она, вероятно, врезалась лбом, театрально потеряв сознание.
А теперь она застряла в маленькой комнате с чаном, наполненным белой плесенью, голая и замерзшая. Было ли это что-то вроде стазисной комнаты? И пережила ли она только что воскрешение?
Она понятия не имела.
Если это было состояние стазиса, то «Ом», должно быть, совершил глубинный прыжок. Кроме того, она наконец-то проснулась, а это означало, что кто-то вот-вот должен прибыть. Кто-то, кого, если повезет, она сможет ударить по голове.