— Я не выдам вам оружие, — начал представитель, но Тельзес лишь смерил его взглядом.
— Если ты так же хорош, как мои люди, парень, тогда сам залезай в свой скафандр и иди выжигать дерьмо с внешнего корпуса.
— Может, мне оставить вас одних на палубе?
— Ты хотел солидарности и сотрудничества. Вот тебе сотрудничество. Эта штука, вся эта напастная дрянь, скорее всего, какое-то оружие стрипсов, основанное на нанитовой технологии. Выжечь ее — единственная разумная идея.
— Если это наниты, то ты все равно не сможешь полностью их выжечь.
— В таком случае мы ограничим заражение и выиграем немного времени, чтобы прыгнуть рядом с какой-нибудь станцией, — заметил Тельзес. — Если, конечно, ты не хочешь оставить все как есть и ждать, пока эсминец нас взорвет.
Дет молчал. Он смотрел на бородатого старика в больших очках, похожего скорее на безобидного сумасшедшего, чем на капитана корабля. Однако не стал доставать свою персональ. Стоял неподвижно, словно размышляя о последствиях своих внутренних решений.
— Опять, — внезапно пискнул Пат. Пятно с прожилками прыгнуло вперед, как молния, и затвердело. Кайт не стал бы утверждать это, но у него сложилось впечатление, что прыжок сопровождался неприятным звуком, чем-то напоминающим хруст старого печенья.
От этого потрескивания ему стало слегка не по себе, тем более что персональ начала слегка подрагивать, запрятанная в недрах его комбинезона. Кто-то пытался связаться с ним и, видимо, хотел, чтобы это было сделано тайно.
— Ты, — обратился тем временем представитель Жатвы к одному из аколитов. Он, видимо, уже принял решение. — Ты сделаешь то, что прикажет капитан «Пламени». Нужно это выжечь. Также выполните приказ капитана внутри корабля.
— Правильное решение, — прокомментировал Тельзес.
— Не правильное, — возразил Дет. — Но необходимое. Думаю, у меня нет другого выбора. Все в руках Силы. Что должно произойти, то произойдет.
— Ну и отлично, — согласился Тельзес, повернулся и ушел, не попрощавшись. Он старался идти не торопясь, но чувствовал, что персональ все еще дрожит. Только выйдя из коридора, он протянул руку глубоко в область бороды и нажал соответствующую кнопку.
— Господин капитан, — прошептал он голосом Типси Палма. — Возвращайтесь в АмбуМед. Я нахожусь прямо там, на месте. Машина… что-то не так.
— Что конкретно, ты, Напасть, не скажешь.
***
Она не могла пошевелиться. Что-то держало ее, словно магнитное поле. Однако она слегка приоткрыла рот и втянула хрустящий, чистый воздух.
Небо было до невозможности голубым. Она закрыла глаза и закашлялась, одновременно чувствуя, как странное бессилие исчезает, словно его и не было.
Стазис, поняла Маделла. Меня воскресили.
Скривилась и попыталась сесть. Зрение медленно привыкало к окружающей обстановке. Она находилась на поверхности планеты. Захария оставил ее на чем-то вроде скамейки в большом саду у дома, конструкция которого показалась ей довольно странной. Ничего современного: построен из обычных планетарных материалов, скорее всего, дерева… по крайней мере, так это выглядело. Что касается самого сада — она не узнавала растений, но это ни в коем случае не удивляло ее. В конце концов, существует так много некаталогизированных миров — даже в Выгорании…
Теперь она попыталась встать. Все еще была неестественно слаба. Воздух, подумала она. Атмосфера. Если она похожа на ту, что на Лазури, они должны дать мне генную капсулу. Небольшая генотрансформация, и она бы стала такой же, как ксеносы на тех не совсем терраформированных планетах. Сколько раз случалось, что корабли автоматически подстраивали флюид под цель путешествия? В конце концов, именно для того его и выдают проклятым пилотам… чтобы они держались группой, а не разбегались, когда ступят на какую-нибудь чужую планету.
Да и вообще. Если мне что-то дали, то, возможно, процесс адаптации все еще продолжается, отсюда и ощущения. Вот Напасть же! Попробую встать.
Снова огляделась по сторонам и медленно, осторожно начала подниматься, опираясь на скамейку руками. И тут увидела его.
Захария Лем стоял возле дома.
— Ты, — пробормотала она. — Подожди… — добавила она. — Мы скоро поговорим. Дай мне только собраться с силами. Ты знаешь, — заикаясь, проговорила она, наконец встав, — что я могла умереть?