— Я не понимаю…
— Ты много чего не понимаешь, — согласилось одушевленное существо. — В том числе и себя саму. Захария Лем тоже не понимал, — добавил он, и на долю секунды Мама Кость увидела тень улыбки на маске. — Но понимание, как говорят стрипсы, необходимо. Как еще ты могла бы помочь мне? Как ты можешь помочь Единству?
***
На самом деле он понял, что происходит, еще до того, как добрался до стазис-навигаторской.
Мягкие, пульсирующие вены касались навигационной консоли. Он не понимал, как они так быстро сюда попали, но сейчас это было неважно. Сигнализация завывала, огни то включались, то выключались, но он видел их отчетливо — как и внезапно включившийся таймер обратного отсчета.
Кайт Тельзес закричал. И в этом крике была боль, которую он раньше подавлял, пряча ее за маской спокойствия. Боль от потери Сори. Боль от смерти, которая должна была прийти во славе, а не в унижении. Боль поражения.
Боль конца.
Аколиты Жатвы и старики с яростью нажимали на клавиши, молились и стояли на коленях, а «Пламя», уже не их «Пламя», готовилось совершить глубинный прыжок в неизведанную космическую пустоту.
11
Волна
Одного я так и не смог понять: каким чудом они организовались. Мы не могли постичь их, мы даже не могли представить, как они воспринимают себя. Они были физическим проявлением нашей неумелости, апофеозом невежества. И все же, хотя они казались полностью отрезанными — даже от самих себя, — их объединяло одно: желание истребить нас.
Ремель Карб Эхен, «Последний император».
заметки, высказывания, мысли
Все началось с бледного рассвета.
Солнечные лучи двинулись сначала через Полые горы, разливаясь по заселенным долинам. Затем они пробились через Сумрачный лес и Пустоши, и наконец погрузили в свет столицу Гатларка и ее старый, потрепанный временем замок.
И тогда прибыли корабли.
Князь Ибсен Сектам Гатларк заметил их с террасы Княжеской Башни, спокойно поедая завтрак, поданный слугами. Непрочитанная информация на голопланшете светилась нежно-зеленым цветом, а недопитый кофе испускал пар, распространяя манящий аромат. И вдруг все начало слегка дрожать — прибытие флота вызвало турбулентность.
Сначала гатларцы увидели, как небольшие корабли размером с глубинный прыгун, неопределенной, похожей на гриб формы, проносятся сквозь атмосферу. На персонали внезапно обрушился шквал информации о целой массе глубинных отголосков, из которых — в околопланетном пространстве — неожиданно начал появляться флот пришельцев. По всему замку возникли голопроекции командиров гатларского флота, транслируемые через излучатели. Капитаны сообщали об атакованных кораблях и трусливом дезертирстве дружественных войск Исемина. Последнее вскоре перестало удивлять, когда менее чем через пару часов пришли сообщения об аналогичном нападении на союзную систему.
Не успело это случиться, как разверзся настоящий ад.
Любое вторжение во враждебную солнечную систему обычно проходит в несколько этапов. Первый этап как правило заключается в прорыве околопланетных оборонительных линий центрального мира. Второй этап — удержание завоеванных позиций. Третий этап — обычное планетарное вторжение или тактика выжженной земли, также известная как Выгорание или Опустошение, что обусловлено историческим фоном.
Вернувшиеся не стали заморачиваться с этапами, и их стратегия не выглядела хорошо продуманной. В околопланетном пространстве шла чудовищная битва, а в атмосфере Гатларка внезапно появились гигантские корабли. Их размеры было сложно оценить, так как они казались соединенными вместе в какую-то жуткую, невозможную конструкцию. Исполинские корабли напоминали увеличенные до абсурдных размеров бактерии, полные выступов, ассоциирующихся с растопыренными ветвями безлистных деревьев.
Бактерии медленно опускались на поверхность планеты, не обращая внимания на оборонительные сооружения, стреляющие по ним из плазменных пушек, и на силы бронетанковых подразделений, которые — по приказу принца — начали группироваться вокруг столицы и рядом с крупными городами.
Как и следовало ожидать, первым ворвался психопат, принц Ранхофф Казар Исемин, гостивший у своего тестя с визитом. Поначалу он пытался сохранять спокойствие, пока князь Ибсен и его адмиралы склонялись над голостолом Палаты Жил. Однако было видно, что Казар рыскает по комнате и рефлекторно бросает взгляды в сторону выхода, проклиная в душе тот факт, что его личный фрегат находится на орбите и, возможно, уже пал жертвой суматохи войны.