Из вражеского строя выскользнула пухлая сфера неправильной формы размером с суперкрейсер, которая — к изумлению гатларцев — резко раскрылась, разделившись на две половины, все еще скрепленные скрюченными выступами паукообразных ног. А изнутри и сзади причудливого образования хлынули силы, обманчиво напоминающие часть Флота Зеро. Вернее, они были бы похожи, если бы не загадочные вены, вздувающиеся на корпусах, которые выглядели будто их разорвали изнутри.
— Стрипсы… — прошептала капитан.
— Невозможно, — Карком Гатларк был поражен.
— Вызовите их немедленно, — приказала Рустерк, но в этом не было необходимости. Сообщение, переданное по широкому лучу, уже достигло защитников. Характерный, квазикомпьютерный глас Стрипсов был мертвее, чем обычно, и звучал как объявление о неизбежном конце.
— МИР, — возвещал голос, разносясь по старым коридорам и залам «Памяти Крови». — ПОНИМАНИЕ. МИР НЕОБХОДИМ.
— Ускоряются! — крикнула Анастасия Солт, командуя третьим сектором вооружения на крейсере. — Переводят энергию ядра в наступление! Запускают ракеты!
— Предательство! — крикнул кто-то из стазис-навигаторской команды.
— Запустить прожекторы и ложные цели! — приказал капитан. — Связаться с оставшимися группами по широкому лучу! Разорвать контакт с противником! Экстракодовые глушители передачи! Выпустить истребители! Атака на силы стрипсов! Огонь без приказа!
— Вторая группа под атакой! — неожиданно крикнул кто-то из навигационного персонала. — Ведут огонь по второй группе!
— КДП приказывает прикрыть транспорты!
— Арсенал докладывает: первые попадания подтверждены!
— Видишь те большие корабли? Это транспортники?!
— Поворот на правый борт, шестьдесят градусов!
— У нас прорыв! Повторяю: у нас прорыв!
Объявления быстро превратились в шум. Однако Ханна Рустерк стояла как статуя, вцепившись в небольшие перила, предназначенные для капитана на так называемом «носу» — ситуационном посту, который можно было превратить в капитанское кресло одним нажатием кнопки. Она стояла и смотрела, как странная хаотичная сила стрипсов мчится вперед, словно средневековый таран, сколоченный из ржавых корпусов, стреляющих искрами антигравитонов и кусками зазубренной нанитовой стали.
Корабли секты, сбившиеся в плотную группу, казалось, ничуть не беспокоились о том, что они едва не врезаются друг в друга и проскальзывают сквозь собственные магнитные поля. При ближайшем рассмотрении было видно, что некоторые из них едва летели друг перед другом, подталкиваемые в основном силой инерции. Этот разобщенный клочок флотилии, оторванный от сил таинственного врага, как ненужный струп, теперь мчался навстречу силам Гатларка, все еще транслируя послание о мире, взаимопонимании и необходимости.
И вдруг во вспышке озарения капитан Рустерк поняла, что видит. И побледнела.
— Отступаем! — закричала она. — Они собираются ударить по нам! Отступаем! Рассеиваем силы! Отступаем!
Но отступать было уже поздно. Медленно вращаясь, «Память крови» продолжала осыпать корабли стрипсов тяжелыми зарядами плазмы и старыми имперскими сферами ионной энергии — но она не могла остановить мчащуюся вперед массу. Потребовалось лишь мгновение, чтобы Флот Зеро самоубийственной атакой врезался в корпус крейсера и высвободил энергию дюжины ядер, которые вспыхнули беззвучной яркой сферой, поглотив «Память крови» и несколько соседних кораблей. Тот факт, что чудовищной цепной реакции не произошло, можно было считать не столько удачей, сколько проявлением здравого смысла — ни один разумный капитан не позволил бы своему флоту оставаться слишком сосредоточенным.
Ханна Рустерк была здравомыслящей. К сожалению, это не спасло ее от гибели.
***
Тифт Хат всегда мечтал стать пилотом «Памяти крови».
Истребители Гатларка с красной обшивкой, приписанные к «Памяти крови», были старыми имперскими агрегатами и имели довольно необычный дизайн. Их можно было сравнить с наконечником средневековой стрелы. Они были не слишком маневренны, но несли большую огневую мощь, дополненную неплохим ракетным арсеналом — Старая Империя не привыкла, как говорил Хат, мелочиться. Они также не использовали энергию ядер — их энергоснабжение основывалось на атомных элементах, несколько нестабильны после стольких лет. Тифт с гордостью отмечал, что именно по этой причине они были нежелательны в некоторых «цивилизованных» системах.