Когда их стащили с транспорта, они еще подчинялись Тройке, планирующей посадку. Единица еще держалась, но они были в трех километрах от нее. Никто ничего не знал о Двойке; видимо, на нее угодил один из этих тошнотворных транспортов. Чертова планетарная оборона ничего не делала с этим дерьмом! А теперь ещё и это!
Отправили их на смерть!
— Шестой батальон, фланг! — затрещало снова, и тут Литон услышал тяжелый голос капрала Ретарклека:
— Клок, я должен к тебе прийти?! Ребята уже двинулись! Шевели своей задницей, или я сбрею твои прекрасные усы!
— Есть! — прохрипел солдат в микрофон и яростно надавил на переключатель скоростей, переводя режим с «прогулки» на «бег».
Старая приборная панель, уставленная кнопками и рычажками, весело засветилась зелеными огоньками. Плазма, установленная на этих моделях всего сто лет назад взамен износившейся «пневматики», теперь, наверное, никому не известной, сообщила о полной готовности. Литон выстрелил разок, для проверки — шагоход вздрогнул, но удержался на месте. Порция плотной энергии влетела в видимого на горизонте линию врага, спешащего к ним.
— Что это было? — спросила Кристина Швайр, управляющая вторым шагоходом. — Уже близко?!
— Нет, тест, — успокоил он ее, пока система сообщала о вопросах остальных бойцов батальона. — Ничего страшного, я просто проверял!
— Клок, усы тебе выдерну! — крикнул капрал. — Что за напастный тест?! Пошёл, живо!
— Уже иду! — прорычал Литон. Потому что это было, пожалуй, все, что ему оставалось. Пойти.
Вспышка; прямо над ними пролетели дроны насекомоподобного типа, а за ними — несколько ракет. Их слегка обдало дымом от маленьких самолетов, но — как и Ретарклек — бронебойщики уже активировали свои прожекторы. Ретарклек напряг взгляд, стуча по переключателям шлема, на котором зажглись лампы. Теперь они мчались вперед, как средневековые елочные игрушки — освещенные и потому очень легко поражаемые. Но у них не было выбора: в пыли ничего иначе не разглядеть.
Не могли разглядеть, пока не увидели волну зеленого света, ползущую к ним.
Трудно было определить, что его излучает. Были ли это причудливые столбы, внезапно прорастающие в Пустоши? Или, может быть, бактериальные пузыри, скользящие в сторону шагоходов, которые время от времени останавливались и плевались в них мощными разрушительными лучами? Или квазимеханические, развоплощенные существа, напоминающие останки некогда живых организмов, запертые в паукообразных телах и бугристых формах? Или, может быть, маленькие квазидети, с воплями несущиеся к ним, с огромными зияющими ртами неправильной формы, внезапно опускающиеся на четвереньки и бросающиеся на них, как животные?
Это Чужаки, — внезапно понял Клок. Чертовы напастные Чужаки! Ушедшие вернулись!
То, что он умер менее чем через семь секунд, не изменило факта, что он понял это быстрее, чем вся оборона системы Гатларка. Другое дело, что вряд ли кто-то хотел рассматривать такую возможность. Но умирающие люди, как и положено умирающим людям — иногда они знают лучше. И им теперь все равно.
***
Космос был безмолвен. Безмолвен и ледовито-мертв.
Узри пустоту космоса. Вечный, бесконечный холод, освещаемый лишь маленькими пятнышками горящих звезд. Это Выгорание, проникающее в Галактику, которая когда-то называлась Млечным Путем. Опустошение, разъедающее галактические Рукава, словно черный рак.
Над серо-зеленым небом Гатларка застыла вечная тишина. Чудом уцелевшие транспорты уже скрылись в Глубине, а вокруг планеты левитировали разрушенные обломки. Из некоторых все еще вылетали спасательные капсулы — микроскопические крупицы надежды, потерянной навсегда. Местами еще виднелись красные нити лазеров безжалостно преследуемых истребителей. И несколько жутко тихих взрывов: яркие шары отдающего энергию ядра — последняя вспышка активности, быстро рассеивающаяся и погружающаяся во тьму.
В космосе все еще слышался шепот на машинном языке, обещающий понимание и мир. Он исходил от тех судов, которые, подобно жадным насекомым, были обсажены кораблями пухляков. Через некоторое время управляемые ими суда направились в сторону инопланетного флота. Однако они уже не вели огонь по силам пришельцев, а лениво — и странно жестко — выстраивались в линию со своими недавними противниками.
Над Гатларком опускалась ночь, все еще оглашаемая канонадой далеких взрывов. Завершить вторжение за один день, в конце концов, невозможно. Силы обороны планеты, даже такой отсталой, как Гатларк, уже организовали пункты сопротивления. Гражданское население было призвано к оружию, а недавно сформированный кризисный штаб прорабатывал свои дальнейшие действия в наспех организованных убежищах.