3
Сотрудничество
Превращение космического корабля в призрачную структуру, в народе называемую «Призраком», заложено в риск глубинного прыжка. Только точная разметка галактического пространства и мастерство астролокатора позволяют избежать подобной участи. Привлечение Жатвы к работе по астролокации высокотоннажных космических кораблей — это пример смешения сомнительной эзотерики с наукой.
Старший инспектор Каспар Хельт, Союз астролокации
Тартус Фим давно не чувствовал себя так плохо.
Он хорошо знал, что такое ужас и депрессия. В моменты глубокого уныния ему обычно помогала Пустота. Он садился с пивом в руке и смотрел в черноту бесконечного Космоса. Отключал графический экран навигационной консоли, чтобы не видеть никаких отметок. Тогда сквозь нанитовое неостекло ему навстречу пульсировала не мозаика транспортных линий или компьютерные круги туманностей, а тьма, пронизанная яркими точками звезд. Иногда, находясь в таком состоянии, он летел к одной из планет, уничтоженных машинами, и дрейфовал по орбите, глядя на застывший внизу апокалипсис — бесплодные континенты, испарившиеся океаны и холодные кратеры — и приближаясь, в крайнем случае, к фрагментам уцелевших руин на поверхности.
Бывало и так, что он парил в ореоле умирающих звезд, дрейфуя без порядка и цели, позволяя Пустоте заполнить его сердце. Затем он двигался, словно в наркотическом сне, пробираясь по замусоренным коридорам «Кривой шоколадки», напиваясь и блюя после этого в микрованной комнате своего прыгуна.
Однако все это было не так фатально, как наполненные страхом моменты в Выгорании.
Он боялся. Он вспотел. Он почти стонал, позволяя слезам, выдавленным страхом, капать из носа. И он вспоминал похожие, а иногда и худшие ситуации. Обычно размышления о них приводили его к бутылке. Балансируя на грани алкогольной деградации, развалившись на навигационной консоли и бормоча старые пьяные песни, он ждал, когда зуммер заботливого кастрированного ИИ сообщит ему о сокращении запасов, резерве энергии или необходимости капитального ремонта. Тогда, и только тогда, он очнется от оцепенения и приступит к анализу галактического рынка. Он трезвел почти автоматически, подсчитывая количество глубинных прыжков, цены на доступные товары и спрос на скромные миссии, которые приносили ему приличный доход. В конце концов, главная миссия Тартуса Фима была проста: выжить. Выжить любой ценой, несмотря на постоянное чувство внутреннего презрения.
Ему не всегда удавалось получить достаточную прибыль. Иногда, в крайнем случае, он подбирал и перевозил пассажиров между границами Триумвирата. ТрансЛинии пользовались популярностью, но их избегали, когда хотели незаметно проникнуть за пограничную линию любого из Ободов. Если он все же решался на это, то старался держать посетителей в стазисе как можно дольше. К сожалению, мало кто соглашался оставаться в нем на протяжении всего путешествия. Люди хотели увидеть путевые точки и любоваться звездами, а самые выносливые — еще и компанию. Плохо, если это были женщины — особенно если они были еще и достаточно глупы, как Спети… Надо отдать должное бывшей «ученице»: она была немногословна.
Как и Цара Дженис. Но Тартус сейчас думал не о наемнице. Он думал о припасенных бутылках со спиртным Лиги и темным пивом. Он многое бы отдал, чтобы напиться и не думать. Он многое бы сделал, чтобы больше не испытывать страха. И не топить свои сожаления в бутылке. Но пока что он сидел, все еще охваченный страхом, и рыдал. Сам того не осознавая.
Как только ситуация успокоилась и корабли — и Согласия, и стрипсов — вылетели из Тестера, все еще напуганный и подавленный Фим заканчивал беглый ремонт «Кривой Шоколадки». К своему удивлению, он не сразу занялся им, ступив на борт. Первым делом, поднявшись на борт, он поместил Цару в автономный АмбуМед корабля. Затем снял перчатки и поспешно освободил потерявшую сознание наемницу от скафандра и шлема, после чего уложил ее на кушетку и запустил анализ состояния здоровья.
Система быстро диагностировала шок, вызванный «внешним фактором, нарушающим нейронную стабильность» — предположительно эффектом взрыва точечной гранаты, — и спросила, следует ли провести процедуру пробуждения. Испуганный Фим отменил опцию приведения в сознание и предпочел выдать белково-витаминный суп и погрузить в жесткий стазис, как только «стабильность здоровья» будет установлена. Слезы продолжали течь по его лицу, пока он выполнял все эти действия. Только когда все это было сделано, он полностью снял скафандр и, потея, как небесное создание, бросился спасать то, что осталось от «Кривой Шоколадки».