Это Пустота, невольно подумала она. Пустота хочет высосать весь мир.
Прошла еще несколько метров, чтобы — следуя логике сна — внезапно оказаться в белом коридоре, омываемом тихим гулом голокамер, наблюдающих за ней. Мигнула зеленая линия, указывающая направление, и Кирк, как обычно, вошла в одну из комнат Центра. Сон следовал сценарию: в комнате ожидала адептка секты, одетая в слегка потрепанный белый халат. У адептки, как всегда, было старое, костлявое лицо, укутанное белыми волосами. Смотрела она так же: холодно и безучастно, похлопывая рукой по одной из папок, набитых документами.
— Это все о тебе, — ответила она в соответствии с проживаемой Кирк реальностью. — Мы всегда проверяем потенциальных кандидатов. Присаживайся. — Она указала на стул.
В этот самый момент Блум почувствовала чудовищную тяжесть сна. Она попыталась вырваться, но в итоге лишь пожала плечами, как и во многих кошмарах до этого.
— Я просто хотела провести исследование, — произнесла она.
— Конечно, — согласилась адептка, наклоняясь, чтобы взять разъем тестировочной машины. Сейчас, поняла Кирк. Сейчас все начнется. Опять то же самое.
Она не хотела проходить через это.
Женщина выпрямлялась, и Блум слышала ее голос. Говорила: «Не делай этого», и пока Кирк пыталась узнать подробности, женщина указала пальцем прямо в пустоту — пространство Выжженной галактики, заполненное умирающими звездами. Каждая звезда угасала, все рушилось в Черноту. «Не делай этого, Кирк», — повторяла адептка. «Не выпускай его».
Но в этот раз было по-другому.
Сон полностью остановился. Удивленная и испуганная, Блум решилась сделать один, потом другой шаг к столу.
Пол вокруг него, как и сама адептка, был покрыт льдом.
Это был не обычный лед, Кирк сразу поняла. Это была настоящая выморозь, квинтэссенция мертвого холода.
Лед был мертвым: он не состоял из воды, которая, в конце концов, сама по себе является источником жизни. Это был лед пустоты: замороженный и трансмутированный свет, концентрированная энтропия, холод Вечности.
Это конец, поняла она. Ничего больше — просто конец, не имеющий шансов на возвращение.
— Не выпускай его, — услышала она. — Не делай этого, Кирк.
— Кого? — спросила она. Сон снова претерпел метаморфозу: адептка стояла перед ней, а позади нее Выжженная Галактика рушилась в Черноту. — Кого?!
В этот самый момент сон должен был оборваться и исчезнуть, но он продолжался, и Блум почувствовала внезапный острый страх: тот самый страх, который сопровождает каждого человека, когда ему собираются открыть секрет жизни и смерти или столь же чудовищную тайну, проникающую в душу и изменяющую ее.
Они больше не находились в центре Жатвы. Они стояли на огромном плато, покрытом зеленовато-голубым льдом, в свете гаснущих звезд. Навстречу им дул вихрь, разящий, как морозное дыхание. Белая мантия развевалась над адепткой и застывала, превращаясь в бесформенные, распластанные крылья. Женщина закрыла глаза, и Блум отступила назад, видя, как подобие жизни начинает исчезать с ее лица. Она стала безжизненной — мертвой и холодной, застывшей во льду вечности, не имеющей ни начала, ни конца.
— Он приближается, — прошептала аколитка. Ее голос был похож на эхо, последний отзвук и аккорд предсмертного вздоха. — Он приближается.
Отступающая Кирк споткнулась и упала на лед. Поверхность была твердой и холодной. Все-таки это сон, подумала она. Я не должна это чувствовать.
— Он видит тебя, Кирк, — прошептала адептка. — Он видит тебя. Он видит тебя.
— Кто меня видит? — спросила она, и аколитка Жатвы одним резким движением указала на покрытую льдом землю.
— Не выпускай его, — сказала она, и Блум услышала в ее голосе странную печаль и покорность. — Не выпускай его.
— О ком вы…
— Хвала Бледному Королю, — произнесла адептка, и Кирк увидела, как все тело женщины начало покрываться инеем. За три секунды ее фигура застыла, превратившись в твердый полупрозрачный кристалл, но голос все еще звучал, вибрируя в затухающем ритардандо. — Хвала Бледному Королю.
И на этом все закончилось.
Блум открыла глаза, и ее вырвало Белой Плесенью.
***
— Ты похожа на одного из этих уродов, — язвительно заметил Тартус Фим. — Тебя обратили в веру? Записалась в эту мерзкую секту?
Кирк пожала плечами. После своего воскрешения она около часа сидела в чугунном чане, со страхом ожидая появления какого-нибудь Элохима. Запомнившийся кошмар все еще клубился под ее веками. Она не могла успокоиться, никогда еще видение не было таким четким.