— Ты не можешь! — крикнул Посмертник странно человеческим, сорванным голосом. — Нннннееее можжжшш…
Из него посыпались искры.
Реанимат пошатнулся и рухнул на пол. Джаред закончил дело, просунув вторую руку между покрывающим киборга металлом; добрался до полуживых, но все еще функционирующих органов. Он работал быстро и методично. Сразу же сжал сжавшееся, темное сердце, оторвал металлическую пластину, защищающую череп, и отсоединил дюжину или около того кабелей, отвечающих за связь с мозгом. Тело Электронного Посмертника задрожало и стало неподвижным, а Машина, отпрыгнув от него, тут же схватила одного из охранников, пытавшихся открыть по ней огонь, и с треском сломала ему шею.
В тот же миг гравитация начала выходить из-под контроля.
Антигравитоны, усиливающие эффект гравитации, вызванной ленивым вращением Ока, видимо, были частично повреждены, и все медленно начало переворачиваться налево. Пол становился боковой стеной, левая стена — полом. Процесс был медленным, но оборудование уже начало двигаться к «новому дну», усиливая впечатление падения всей станции.
— Быстрее! — крикнула Эрин Месье, который пытался ее освободить. К счастью, ее удерживала лишь простая защелка. — Капитан! — добавила она, освобождаясь от фиксирующих ремней. — Отцепите его!
— Я пытаюсь! — воскликнул Хаб. Компьютерщику было намного сложнее, так как операционный стол Грюнвальда начал перемещаться. — И заткните эту ненормальную!
— Бессмертный! — завывала Троцка, вцепившись в трон Палиатива. — Бессмертный!!!
— Доктор! — крикнула Пинслип Вайз, дергая за руку полубессознательного Харпаго, все еще стоящего рядом с троном Палиатива. — Доктор, вы меня слышите?! Мы должны бежать!
На заднем плане Джаред заканчивал свою жуткую работу. Часть охраны сбежала, увидев, что имеет дело с реальной опасностью. Остальные погибли: быстро и не успев оправиться от шока. Сжавшись где-то в углу Узла, врачи — свита докторши Троцки — наблюдали за происходящим с неприкрытым ужасом.
— Оставь, — рычал Миртон Хабу, который пытался поднять его на ноги. — Сам…
— Тогда вам лучше поторопиться! — пробормотал Тански, пытаясь перекричать все еще гудящую тревогу и грохот. — Нам нужно выбираться!
— Где…
— На станции Палиатива. Разве вы не говорили, что это ваш старый приятель…
— Палиатив…? — тихо прошептал Грюнвальд, но Тански прочитал вопрос по движению его губ.
— Вон он. — Указал головой на труп, сидящий на электронном троне. — Он проиграл дискуссию доктору Джонсу, у которого были очень веские аргументы. Эй, доктор! — крикнул он Харпаго, которого Вайз все еще пыталась оттащить от трона. — Убирайтесь оттуда! Давайте уматывать, и побыстрее!
Миртон, конечно, не до конца проснулся, но команда Троцки знала свою работу. Он не выглядел сильно измотанным, в отличие от слабо стоящей на ногах первого пилота.
— Эрин, — прошептал он, — какого черта он…
Очередной взрыв полностью заглушил его слова, как и все звуки в Узле. По станции прошла сильная дрожь, а из второго коридора, открытого убегающей охраной, хлынули огонь и дым вперемешку с искрами от разрядов ядра.
— Сюда! — крикнул появившийся совсем рядом с ними Джаред в несколько замызганном от близкого огня комбезе и с окровавленными руками. — Главный вход!
— Возьми оружие! — слабо крикнул Грюнвальд, но эту команду им повторять было не нужно. — Быстрее, пока всё не ушло… — добавил он, хотя казалось, что Око начало сохранять некое подобие стабильности. Возможно, включились аварийные антигравитоны.
Однако это длилось лишь мгновение, и видимая вертикальность снова начала смещаться, было похоже на палубу морского судна во время первых признаков шторма.
— Не могу, — запротестовала Хакл, когда Джаред протянул ей плазменный карабин одного из убитых телохранителей. — Пальцы…
— У нас нет на это времени! — крикнул Месье, выхватывая винтовку. — Где эти чертовы доки?!
— Сюда, — сообщила Машина и направилась к главному выходу.
Вслед за ней выбрались все: Хаб Тански, держащий в руках вторую винтовку, вооруженный механик, Пинслип, тянущая доктора Харпаго, который в последний момент схватил простой лазерный пистолет, и Миртон, поддерживающий Эрин… хотя, по правде говоря, трудно было сказать, кто кого поддерживает.
Вокруг, в грохоте, шуме и дыме, рушилась станция. И все еще слышался пронзительный вой обезумевшей от отчаяния докторши.
***
Бат Токката очень долго ждал именно этого дня.
То, что он чувствовал долгое время, было даже не гневом. Это было нечто более глубокое: ненависть, смешанная с чувством, близкому к страсти. Никто, ни женщина, ни мужчина, никогда не вызывал в нем таких сильных чувств, как Эрин Хакл. Можно сказать, что его бывшая подчиненная разрывала его душу на части.