Отвар, — заключила она. Смешанный с Белой Плесенью. Они снова собирались куда-то прыгать? Нет. Тартус же сказал, что они приступили к очистке комнат от их присутствия. Что ж, если мы будем торчать здесь еще дольше, им придется обеззараживать весь корабль… о, ради Напасти Господней!
В комнате мерцал свет чего-то, похожего на голоэмиттер, только вокруг него кружились маленькие семечки Зерна элохимов. Ом, поняла она. Этот проклятый, кастрированный искусственный интеллект крейсера. Элохимский мониторинг.
Во рту у нее пересохло. Теперь они протискивались вперед медленнее, чем раньше. Когда Покрака открыла им дверь, Ом еще не был активирован, но заметь он их сейчас… Кирк задержала дыхание и выпустила воздух, только когда они отползли на несколько метров. Решетка закончилась, и теперь все выглядело безопаснее, хотя темный коридор не особенно вдохновлял их на продолжение пути.
И тут торговец, ползущий перед ней, исчез.
Она успела услышать его придушенный крик. Протянула руку, но поймала только темноту. С трудом сдержалась, чтобы не закричать самой.
— Фим! — крикнула она так громко, как только могла сделать это переполненным страхом шепотом. — Фим!
Он не ответил. В ужасе Кирк продвинулась еще на полметра вперед и вдруг обнаружила, что ее руки не имеют опоры.
Через долю секунды она полетела вниз.
***
— Блум!
Кирк задыхалась. У нее не было абсолютно никакого желания открывать глаза. Однако голос был неумолим… и, самое главное, ужасно мучителен.
— Блум, очнись!
— Отстань, — пробормотала она, неуклюже взмахнув рукой.
— Может, дать тебе по голове?
Угроза не подействовала, но подействовала вонь. Она докатилась до нее липкой, неприятной волной. Пришлось приоткрыть веки.
— Будь осторожнее, — услышала она недовольный голос Фима. — Это не мусор.
— Разве мы не в каком-то желобе? — неуверенно спросила она. Моргнула, пытаясь разглядеть хоть что-то в вездесущем красном свете, которым была залита вся эта вонючая комната.
Она лежала на чем-то мягком: мягком и мокром, покрытом вонючей жижей. Вздрогнула, пытаясь подняться на ноги, но резко выпрямилась, когда заметила, на чем лежит.
Комната была заполнена телами элохимов.
Не трупами в строгом смысле слова. Некоторые действительно не двигались, но несколько Элохимов, лежа вместе, пребывали в полубессознательной летаргии. Почти голые или полностью лишенные одежды, они лежали там, где упали.
Кирк сделала пару шагов назад, выискивая в темноте хоть какую-то опору. Подавила крик, когда одна из голов элохимов открыла стеклянные, пустые глаза. Ее серый, почти бесцветный рот бесшумно двигался, как будто элохим шептал какую-то нечленораздельную молитву.
— Что это такое? — простонала Блум. Тартус, стоявший у стены, пожал плечами.
— Ты действительно хочешь знать?
— Я… — Она колебалась. Не могла оторвать взгляд от шепчущей головы. Торговец указал на стоящего неподалеку ребенка-элохима, который копошился в местном варианте дверной панели, торчащей из стены.
— Покрака уже работает над этим. Если все пойдет хорошо, мы быстро выйдем.
— Она сказала тебе… — Кирк сглотнула слюну, заставив себя посмотреть куда-то в сторону, за пределы лежащих тел. — Она сказала тебе, что это такое?
— Я и так знал. Это что-то вроде морга, — хмыкнул Фим. — Я слышал о нем раньше, но только слухи.
— Морг?
— Элохимы редко устраивают форпосты, обычно они проводят большую часть своей жизни на кораблях. Но когда они серьезно заболевают или умирают, их тела всегда передаются в дар Империуму. Секта никогда не выбрасывает их в пустоту. Это довольно милый … обычай.
— Милый? А не лучше было бы их вылечить?
— В некоторых случаях они не выживают. Побочный эффект генотрансформации. Если ты уже болен чем-то серьезным, твои шансы невелики. Слишком много посттрансформационных переменных, неразвитая или поврежденная иммунология… Те, кто здесь, просто ждут смерти.
— Это ужасно…
— Правда? В таком случае радуйся, что не видела, что стрипсы делают со своими больными. Если органический элемент нельзя спасти, они позволяют им продолжать функционировать, — сообщил ей Тартус. — Затем их только программируют на какую-то простую функцию или куда-то подключают. Ничего не пропадает зря. Быть больным… или мертвым у Стрипсов — это еще хуже, чем быть бракованным Реаниматом. Ты всегда можешь продать Электронного Посмертника кому-нибудь.