После его ухода наступила тишина. Растерянная Эрин Хакл продолжала стоять неподвижно и вдруг, почти вопреки себе, слабо улыбнулась потрясенной Пин.
— Ну что, Вайз, — сказала она, сама удивляясь своему легкому тону. — Капитан приглашает.
— Я… — неуверенно начала Пинслип.
— Помоги мне, — призвала ее Эрин. — Если только я сразу не упаду на пол. Я немного обгорела…
— Прости, — задохнулась Вайз, вскакивая из-за навигационной консоли и поддерживая первого пилота, которая, несмотря на свои слова, шла довольно уверенно. — А Джаред? — спросила Пинслип, рефлекторно поворачиваясь к проходу в оружейную.
— Я не чувствую необходимости пополнять запасы дезинфицирующих жидкостей, — услышали они, и, это заставило их обоих разразиться хохотом, который так согнул Пин пополам, что она с трудом удержалась на ногах.
Эрин тоже засмеялась. Никогда не видела, чтобы Хакл смеялась, подумала Вайз, и это заставило ее хохотать еще сильнее.
— Слышу, вы веселитесь, — раздался ворчливый голос Тански. — А мы вот-вот доберемся до этого напастного крейсера…
— Давай, Хаб, — перебила его Эрин, едва сдерживая хихиканье. — Вылезай!
— Что?
— Вылезай, Напасть тебя подери! Потому что мы и без тебя все выпьем.
— Чокнутые, — послышалось в ответ, но короткий щелчок клавиш подсказал, что Тански перевел системы в режим автозапуска и выходит из своего уединения.
— Не было ли разговоров о вечеринке с выпивкой? — донесся из интеркома любопытный голос Месье. — Потому что если это миндальная моча, то я заказываю первую порцию.
***
Пока «Гром» медленно засасывал «Терру» и прикрепленную к ней «Ленту» прямо в открытый ангар, доктор Харпаго Джонс медленно, но верно шел к машинному отделению. Все потому, что ему кое-что пришло в голову.
Он вспомнил, что находился в полубессознательном состоянии. Он сидел, прислонившись к стене… лифта? Или, может быть, станции? Станции, покрытой льдом… и что над ним склонился Месье, который сказал… сказал…
У него почти получилось. Но мысль ускользнула. Доктор тряхнул головой, чтобы прояснить ее.
Что есть истина? Глубина — это как Плоскость… а я? Слышу ли я грохот льда? Или зов Пустоты, безграничного пространства? Я вижу их, и они шепчут. Говорят: «Эй… как дела, док?» Их губы совсем рядом с моим ухом. «Не проходит? Скоро пройдет». — обещают они. «Глупости, значит. Как ты себя чувствуешь, а?»
О нет. Здесь нет никаких чувств. Есть только Пустота. «Я должен был это сделать», — говорит существо. «Не было ни единого шанса. Миртон может говорить, что хочет, но я видел, как все было».
О да. Я тоже это видел. И теперь оно во мне. «Ты был бы мертвецом», — утверждает голос. «Что мне оставалось делать? Позволить вам умереть?»
Да, кивает доктор. Смерть была бы легче, чем прогулка по нижней палубе, покрытой холодным инеем. Это «Черная ленточка», а не «Лента». Теперь я понимаю. Призрак. Тишина. Конец. Безмятежность. Что такое безмятежность?
Безмятежность — это правда. «Я не виноват, черт возьми…»
Джонс сделал паузу. Замер на мгновение, раскачиваясь, как сломанный маятник. Голос все еще звучал внутри, но уже затихал, исчезал.
Харпаго кивнул, словно соглашаясь с каким-то скрытым собеседником, и решительно двинулся вперед, прямо на Месье, видневшегося в машинном отделении.
***
Капитанская каюта встретила Грюнвальда бодрым писком и включением аварийного освещения. «Лента» все еще не работала как положено, но ему не хотелось размышлять о последствиях этого факта. Вместо этого он подошел к бару и нажал на кнопку.
Его ждала непочатая бутылка миндального виски, слегка охлажденная. В шкафчике лежало еще несколько таких же, но Миртон не считал, что у них есть время для настоящей вечеринки. Когда прыгун приземлится в ангаре, им сначала пришлют запрос на открытие, а затем — группу захвата. Что касается первого, то он не собирался открывать им дверь. По крайней мере, пока не выпьет со своей командой. Парни этого… как его звать? Капитан Пикки Тип? Что ж, отважной команде Типа придется подождать.
Он схватил бутылку и повернулся к выходу. Стаканы. Взглянул на стол. Там стоял один. Они должны быть в столовой… Ну, они всегда могли бы хлебать из бутылки. Все равно. Он пожал плечами, стараясь не сделать первый глоток до прихода остальных; старался не смотреть на стол, на котором — не считая квадратного стакана, нескольких плиток памяти, документов и засохших пятен от виски — лежал пульт управления от голоэмиттера, установленного в каюте.