Тонкие нити Луча — пустяк на фоне необъятного пространства — рассыпались горсткой цветных крапинок в сторону Рукава, указывая на маленькие огоньки солнц и орбитальных сфер, покрытых мимолетной дымкой атмосферы. Эти крошечные огоньки кружились вокруг Выгорания, словно мерцающие искры. Напротив них находились яркие точки: вспышки от реактивных двигателей, пытающихся защитить немногочисленные огоньки убегающих транспортов. Все происходило в тишине, освещаемой холодным светом равнодушных звезд.
Но вблизи это выглядело иначе.
По-другому выглядел легат Сципион Публий, который, сбив двух ксеноформеров, с болью и тяжестью в голосе отдал приказ об отступлении, когда были замечены светящиеся глубинные эхо-сигналы, свидетельствующие о прибытии новых вражеских подразделений.
Иначе обстояло дело со сборищем отбросов Выжженной Галактики, которые — после сокрушительной победы в системе Люпуса — резко остановились и замолчали, наблюдая за обломками флота ксеносов на орбите преображенной, навсегда потерянной планеты. Их победа была очевидной, но горькой — хотя они и разгромили врага, но смогли лишь вбить победное знамя в пепелище.
Иначе обстояло дело у Пограничника Леона, чей прыгун на полной скорости вошел в Глубину, рискуя проскочить нужную точку, и оставил позади сгруппировавшиеся и усилившиеся силы Консенсуса, окончательно захватившие этот участок Рукава Лебедя.
Иначе обстояло дело у элохимов, до которых уже дошло сообщение о решении Консенсуса относительно возможного союза. Отказ промелькнул перед ними болезненным эхом через синхронизацию Потока и сопровождался странным для человека чувством разочарованных надежд.
Иначе обстояло дело с удивленной сектой стрипсов, внезапно потерявшей связь со своими подразделениями в Тестере и близлежащих пограничных системах.
Иначе обстояло дело для Пограничника Виркса, укорявшего себя, возвращаясь в зал заседаний Лазурного Совета, где царило еще большее смятение, чем ранее, поскольку время, предложенное Единством, неумолимо подходило к концу.
И совсем иначе дело обстояло для Администратора Эпреима, сидевшего перед пыльной и потрескавшейся от времени консолью, управлявшей планетарным управлением «Трех роз». Голоэмиттеры показывали ему настоящую кавалькаду красок — красные круги и пятнышки вместе с большим пятном суперкорабля Консенсуса только что прибыли на планетарную орбиту, передавая в сторону планеты неизменное: КОНСЕНСУС И МИР.
— Уже сейчас мы … должжжннн, — произнес искусственный интеллект Великого Дома Тах. Эпреим кивнул.
Он был сильно пьян: достал припрятанные в офисе бутылки и выпил не меньше трех. От такой большой дозы он должен был упасть в обморок, но персональ уже устранила серьезные побочные эффекты. Потея и дрожа, мужчина склонился над контактным микрофоном, подключенным к персоналям каждого из заключенных и пограничников, находящихся на «Трех розах».
— Говорит Администратор Эпреим, — прохрипел он. — Вызываю… Вызываю весь персонал… Вызываю всех заключенных…
— Зна… знают… об отсутствии защиты, — затрещал ИИ. — Летят ксенн… ксенотранссссс…
— Вы должны понять, — прошептал Епрейм, — что я делаю это ради нас. Я делаю это для всех нас.
— Кссссенотррррансссформеры прорываются черезззз орбиту.
— Простите меня…
— Флот Консенсуса приближается к… к… высадке.
— …но у меня нет другого выбора. Простите меня. Простите, — прошептал Епрейм и нажал кнопку блокировки, соединяющую все электростанции и склады оружия на планете с планетарным ядром «Трех роз».
Менее чем через двадцать минут приближающиеся к системе подразделения Консенсуса не обнаружили в ней ничего — кроме обломков сил ксеносов и мертвых астероидов, все еще ударяющихся друг о друга в дикой суматохе и гибнущих в серии вспышек.
9
Герой
Они никогда не сдавались. Да, я знаю, что о них говорили. Утверждали, что они склонились перед силой Машин, что они согласились стать их рабами, что они позволили захватить свои планеты. Считалось, что они подписали позорный договор с Единством. Все это было правдой. Но именно они — эта обедневшая часть аристократии, живущая во Внешних системах, — как только Машины создали планетарные плацдармы, первыми подняли настоящее восстание.
Воспоминания о Машинной войне,
Командующий Имперский Стратег Фебр Тот
Молодая княгиня Сектам Аллопа Гатларк с некоторым сомнением смотрела на прибывшего юношу. Неужели это и есть тот самый многообещающий кадет?