Так как же могло получиться, что это была и не была симуляция одновременно? Что-то не сходилось. Кирк присела, протянула пальцы к обледенелой улице и коснулась холодной поверхности. Если я смогу сосредоточиться, то справлюсь с этим, подумала она. Все, что мне нужно сделать, — это установить контакт через персональ с симулированной материей и проколоть ее, как прокалывают старый воздушный шарик.
Она коснулась земли и закрыла глаза, погружаясь в череду внутренних инструкций персонали и информации, хранящейся в ее генах. О генохакерах говорили, что их тело частично состоит из программ, и в этом была доля правды — крошечные, похожие на нанитов программные структуры циркулировали внутри них, как белые кровяные тельца или вирусы. Ученые из Научного клана называли это компьютерной эволюционной аномалией; то же самое утверждалось и во время создания первых генокомпьютеров. В то время никто не предполагал, что программы — как информация — могут создавать свою материальную оболочку на генном и клеточном уровне.
Никто, кроме Элохимов и их Зерна.
Почти готово, подумала Кирк, но материя не поддавалась. Что-то блокировало ее… словно Блум пыталась прорваться сквозь нее, но не к программе, а к реальности. Только все это не могло быть реальностью. Не имело права быть.
Она сосредоточилась еще сильнее, чувствуя, что почти уплывает из рук. Она больше не была «здесь и сейчас» — она текла по туннелям из черного, искрящегося льда данных, отличного от льда вокруг нее, и в каждой строке программы, расцветающей, как световое дерево, была только одна команда: выйти из симуляции. Вокруг нее разрастался внутренний мир — лабиринт персонали, соединенной с клетками и замершей на грани биологических процессов, раскрываясь перед ней, как механический, чрезвычайно сложный цветок.
Что-то хрустнуло.
Звук был настолько неестественным и несовместимым с внутренней реальностью данных, что Кирк отпрянула и открыла глаза. Она пошатнулась, чуть не упав, и отдернула пальцы ото льда.
Здесь кто-то был.
Начав путешествие по призрачной версии Прим, она осталась одна. Что изменилось теперь? Неужели она что-то активировала? Медленно, неуверенно она поднялась на ноги и, устремив взгляд на полуразрушенные кварталы, заметила стоящую на четвереньках маленькую фигурку в одеянии, напоминающем размытый туман.
— Кто…? — начала она, но существо вдруг двинулось к ней со странной получеловеческой-полуживотной стремительностью и с таким напором, что Кирк повернулась и побежала к ближайшему зданию.
Она мчалась вперед как сумасшедшая, спотыкаясь о ямы и камни, торчащие из земли, и в какой-то момент едва не упала в покрытую льдом лужу. Она бежала изо всех сил и изо всех сил старалась забыть призрачное лицо.
Оно мелькнуло лишь на секунду, но она была уверена, что видела Персею Блум.
***
Тартус Фим был потрясен, когда увидел, через что им предстоит пройти.
Атмосфера Империума не была похожа ни на что, с чем он сталкивался раньше. Создавалось впечатление, что планета застряла в газовом гиганте — ее окружал частично прозрачный барьер из нерассеянных газов, облаков и вихрей, окрашенных в гнилостно-зеленый и голубой цвета. Как здесь могла существовать атмосфера? Торговец видел немало уцелевших систем Выжженной Галактики, но вряд ли хоть одна из них выглядела настолько… причудливой.
— Что это? — спросил он, не ожидая ответа, но подневольная Тетка тут же его дала, хотя и довольно бессвязно.
— Этот слой частично коррозионных газов, Тартусик. Трудно сказать больше, у меня только базовый анализ. Но при максимальном магнитном поле…
— Какова его толщина? Этой… атмосферы?
— Похоже, около пятнадцати километров… Выше я не могу судить, Тартусик Фим.
— Вы можете видеть некоторые звезды…
— Но не могу судить о толщине внешних сфер.
— Если мы находимся внутри какого-то газового гиганта, пусть даже с полупрозрачной структурой, то его диаметр может составлять световые годы! Как мы сможем совершить глубинный прыжок, не имея возможности определить свое местоположение в пространстве!
— Я не знаю, Тартусик… не кричи…
— Напасть со всем этим, — шипел торговец, усаживаясь в капитанское кресло. — Тетка, поищи в округе глубинные эхо-сигналы. Может быть, нам удастся найти траектории полетов элохимов… Если не будет другого выхода, мы полетим за ними.