Она улыбалась, но глаза ее были закрыты. Вдруг она откинула голову и ударила лбом о стекло, на котором появилась четкая трещина. Кирк вскрикнула.
— Восславь… — начала Персея, но мальчик не дал ей закончить.
— Засунь себе это знаешь куда?! — прорычал он голосом, который, к ужасу генохакера, ударил по стеклу ездолета с такой силой, что оно вылетело, отбросив существо назад. — Знаешь, что можешь сделать со своим хреновым королем?!
Персея не ответила. Она пошатнулась, пытаясь удержаться на капоте машины, но мальчик нажал на рукоятки управления и начал пикировать вниз.
— КИРК! — прохрипело существо, и вдруг это прозвучало как настоящий крик.
Блум широко раскрыла глаза, с изумлением наблюдая, как существо слепо машет своими жесткими холодными руками, пытаясь ухватиться за что-нибудь. Это была она, внезапно осознала она, и это осознание было страшнее самого зрелища. Это действительно была Персея. Не демон. Не монстр. Не копия.
Моя мать.
— Не смотри! — крикнул мальчик, и в тот же миг Персея скользнула в сторону и упала.
Ее искаженное лицо мелькнуло еще на секунду, прежде чем рухнуть куда-то в пустоту: на лежащее внизу кладбище Прим. Кирк болезненно вскрикнула и закрыла лицо руками. Парень ухватился за рукоятки и с трудом начал выравнивать ездолет. Машина скрипела, свет то загорался, то гас.
— Блум, на это нет времени. Блум! — крикнул мальчик, с трудом дотянулся и потянул девушку за рукав. — Посмотри на меня! Ты слышишь меня?! Ты знаешь, кто я? Слышишь меня? Знаешь, кто я?!
— Знаю, — ответила она страдальческим, измученным голосом. — Конечно, знаю… Ваше чертова мама Высочество.
***
— Это невозможно, — прошептал Тартус Фим. — Это какая-то драная напастная голограмма!
— У меня нет глубинного эха, — простонала Тетка. — У меня нет глубинных эхолотов, Тартусик! У меня нет локационных буев! У меня ничего нет! Тартусик, у меня ничего нет! Как элохимы улетели? Как они улетели? Ничего нет! Ты видишь, Тартусик!
— Вижу, — прошептал торговец. — Да, вижу. Я все вижу.
Они плыли сквозь пустоту.
Прямо за ними остался Империум, окруженный туманной, клубящейся оболочкой атмосферы и — что не особенно удивило торговца — одним огромным глубинным эхом, словно его породил не корабль, а вся планета. Вокруг теперь была лишь пустота и несколько точек далеких галактик — зрелище, хорошо знакомое каждому Пограничнику. А прямо под ними — прекрасная в своем величии и разорванная полосами Опустошения — простиралась Выжженная Галактика.
Они могли видеть ее — такую далекую — как на ладони. Светящееся ядро, наполненное скрытыми черными дырами. Рукава, похожие на серебряные реки звезд. И паутину живого Выгорания, охватившую целые системные и межсистемные просторы галактического пространства.
Выжженная Галактика. Море звезд, драгоценный камень, пораженный Оружием.
— Инкунабулис, — неожиданно произнесла Покрака. — Передача чувств. Грустно-радостно.
— Да, — тихо признал Фим. — Грустно-радостно.
— Расстояние… Около семисот тридцати трех тысяч световых лет, — пискнула Тетка. — По прямой — около пятидесяти тысяч глубинных прыжков по пятнадцать световых лет каждый, если предположить, что точная траектория полета будет рассчитана без риска локационной ошибки. С учетом времени, необходимого для автоматической перезарядки ядра…
— Тихо, — резко прервал ее Тартус Фим.
— Но…
— Тише, Тетка, — повторил он. — Не надо говорить мне, что все кончено.
***
— У нас мало времени, — повторил Нат. — Вопросы и ответы, Блум. Только быстро.
— Почему… почему ты так выглядишь?
— Как выгляжу? — спросил он, на мгновение оторвав взгляд от приборов. — А, это… скажем так, накладка, показывающая текущий уровень сложности. Я все равно не знаю, как именно ты меня видишь. Ты просто гость.
— Где? Где просто гость?
— Это своего рода система, — медленно произнес он. — Наложенная на поверхность.
— На какую поверхность? Я нахожусь в какой-то компьютерной системе?
— Не совсем, — отрицал он. — Я сам здесь недавно. Я был… в другом месте, но оказался здесь из-за тебя, и мне начинает казаться, что если я останусь здесь еще дольше, то выбраться будет трудно. Послушай, Блум… скажу так: ты здесь потому, что оказалась на Империуме. Я не знаю, как, но, скорее всего, твои способности генохакера были связаны с чем-то… что-то изменило тебя и сделало более чувствительной к системе.
— Какой системе, Нат?! Ты не можешь говорить на человеческом языке?!