На третий день полета Харпаго Джонс позвал их в столовую. Доктор выглядел несчастным, но, как и остальные, успел отоспаться после недавних событий и, хотя не был полон энергии, сказал кое-что, чтобы поднять им настроение. По крайней мере, в его понимании.
— Я почти убежден, — начал он, стараясь не смотреть им в глаза, — что мы сможем прыгнуть, несмотря на состояние капитана. Вы, конечно, заметили… что наш капитан… Я имею в виду… — Джонс выглядел так, словно каждое слово с трудом срывалось с его губ, — что он уже путешествовал через Глубину без стазиса. Да. Без стазиса.
— Вы, наверное, шутите, док, — простонал Месье. — Что значит: без стазиса? Он что, заболел? Когда это было?
— Когда мы сбежали из системы Аида? — спросила Эрин Хакл. — Это было, когда нас атаковал тот истребитель, не так ли? Я знала, что он не сможет зацепиться за…
— Не совсем…
— Капитан сознательно вошел в Глубину при прыжке, — заговорил Джаред, неожиданно встав у стола. — Я спросил его, будет ли он входить в стазис, но он сказал, что привык к этому.
— И Машина безропотно проглотила это, — фыркнул механик.
— Если он прошел через Глубину сознательно, то он болен, — заявила Вайз.
— Вот именно, дорогая, вряд ли вы эксперт по здоровью, — усмехнулся Месье. Пин замолчала, но посмотрела на механика с явным неодобрением.
Доктор кашлянул.
— Капитан Грюнвальд не болен, — начал он чуть более уверенным голосом.
— Правда? — тихо произнес молчавший до этого Тански. Джонс поднял голову и посмотрел на компьютерщика.
— Да. Определенно да. Первая подобная ситуация произошла во время уничтожения «Драконихи». Тогда все, кроме меня, путешествовали по Глубине в сознании. И все они… заболели и позже умерли. Кроме капитана.
— Это невозможно, — сухо сказал Хаб. — Никто не может пройти через Глубину без стазиса и не сойти с ума. Это выжигает мозг.
— Грюнвальд может это сделать, — твердо заявил Джонс. — Некоторое время, чтобы подстраховаться, я давал ему фиксатор, приобретенный благодаря тому торговцу из «Кривой Шоколадки», но… Это была лишь профилактика. Вскоре мы поняли, что на самом деле ему это не нужно.
— Чушь, — заявил Месье. Доктор нахмурил брови.
— Вы поверили в импринт… Вам трудно поверить во что-то подобное?
— Импринт возможен, — отрезал Тански. — Редко, это правда, но возможен. С помощью персонали можно, так сказать, взаимодействовать с корабельной системой и установить жесткую связь, как с любым другим устройством, поддерживающим программное обеспечение. Уже были случаи…
— У Миртона Грюнвальда, — перебил его Джаред, — нет персонали.
— Что за черт!
— Я уже говорил об этом, когда пытался захватить корабль. Но тогда возникло некоторое замешательство…
— Как это, Напасть, нет персонали?!
— Он оснащен портами доступа, — призналась Машина, — но они ведут только вглубь его тела. Я не знаю, как он подключается к системе корабля. Он может получать стазис, потому что его введение основано на инъекции, за которой обычно следит только персональ. Тем не менее, в капитане нет даже остаточной формы этого вещества. Я не понимаю, почему это вас удивляет? Я не припомню, чтобы в мое время использовалось что-то подобное вашим персоналям. По-моему, они похожи на кибернетические импланты. Такие вещи, конечно, существовали и в мое время, но они использовались скорее как часть медицинской программы.
— Это было тысячи лет назад или Напасть знает когда, — фыркнул месье. — В наше время без персонали не обойтись даже во туалете.
— Капитан может сделать это, — отрезал Харпаго.
— Мутант — произнес Хаб. Все, кроме Эрин, посмотрели на компьютерщика. — Мы нанялись к мутанту.
— Капитан не мутант! — Доктор встал с кресла, схватившись руками за столешницу. Он выглядел так, словно хотел поднять эллиптический стол и швырнуть его прямо в лицо Тански, который смотрел на него с холодным, озадаченным удовлетворением. — Он чист! Чище, чем любой из нас…! Он… он —…
— Что он? — уже тише спросил Тански, и доктор отпустил стол.
Он на мгновение замер, пробежавшись по ним взглядом: странно молчащая Хакл, с бегающими глазами Вайз, спокойно сидящий Джаред, Месье, смотрящий на него с беспечным выражением лица, и прямо в холодные глаза компьютерщика. Харпаго выпрямился.
— Этот человек спасал нас, и не раз, — сказал он наконец. — Сначала он вытащил нас из Аида, потом из Выгорания. Он спас нас от… от Машины. Он вырвал нас из рук Согласия и Стрипсов. Он помог нам… всем и каждому из нас. В конце концов, вы знаете! Сейчас я не понимаю, что произошло, но полагаю, что он заплатил еще одну цену за то, чтобы мы выжили. Тански говорит, что он не человек, а мутант… — Доктор снова обвел взглядом собравшихся. — Подумайте, что с вами будет, если вы отвернетесь от него сейчас, — заключил он и, не дожидаясь ответа, покинул столовую.