— Ты лжешь, — сказала Эрин.
Первый пилот стояла неподвижно, уже забыв о своем желании подойти к навигационной консоли. В сущности, все они выглядели так же, как и она: застывшие, неспособные понять, что открывает им Машина. Единственной, кто выглядел достаточно осведомленной, была Вайз. Миниатюрная астролокаторша продолжала медленно приближаться к Джареду.
— Вы так думаете, потому что вся ваша цивилизация основана на лжи, — объяснил оружейник, с трудом выговаривая отдельные слова, словно из последних сил защищая себя от захвата Единством. — Вы же не считаете, что Согласие — ваше творение. Еще в самом начале, когда я встретил Вайз в складском отсеке «Ленты», я заметил, что что-то не сходится. Она вела себя не так, как люди времен Галактической империи, и ее язык звучал как воссозданный. Со временем я понял, в чем дело. Вы не похожи на себя из своего прошлого, а данные, собранные в Потоке из Галактической сети, выглядят так, будто они были отфильтрованы и частично изменены Единством.
— Нет, — прошептала Хакл. — Это не может быть правдой…
— Тысячи или, возможно, миллионы лет спустя после открытия глубинного привода и последующей эпохи галактической экспансии, — продолжал Джаред. — Через много веков после взлета и падения Галактической Империи… и вы верите, что спустя столько веков вы все еще пользуетесь старым терранским языком и создаете те же политические структуры, что и раньше, не помня ничего из того, чему вас научил Имперский период? Стали бы вы заходить так далеко, чтобы создать Федерацию в противовес древним торгово-капиталистическим схемам, забытым еще в первом веке Империи? Лигу, как конгломерат исторических, средневековых культурных пережитков древнеримского периода и забытых легенд? Штаты с их восстановленной культурой отсталых стран Терры и философией устаревших политических систем? И ваш древний язык, который, по сути, деградировал вместо того, чтобы развиваться… Вы даже не можете нормально управлять большинством староимперских устройств… — Он сделал небольшую паузу, и Вайз заметила, что он начинает подниматься со своего места. — Вы должны понять, — с явным усилием произнес он, — что живете в запрограммированном застое, порожденном Единством… пока не достигнете Точки Ноль, после чего начнется Эра Машин. И еще кое-что.
— Что? — спросил Грюнвальд.
— Что уже слишком поздно, — сказал Джаред спокойным, собранным голосом и нажал на кнопку форсажа «Ленты».
Одновременно произошло несколько событий.
Прыгун дернулся вперед. Гравитация, которая должна была оставаться постоянной даже при резком ускорении, отказала — возможно, ее переключила Машина, — и все полетели назад, кроме самого Джареда, вцепившегося в сиденье. Глубинная червоточина Немезиды вырисовывалась перед ними как предвестник гибели — бордовый туннель, ведущий прямо в ад.
В этот момент на Машину прыгнула Вайз.
Она уже давно, шаг за шагом, приближалась к Джареду. У нее были другие планы, хотя ей было трудно сказать, какие именно. Она не знала, хочет ли спасти его от пули или уничтожить. Впрочем, ее намерения не интересовали физику: миниатюрная девушка ударила Машину, заставив Джареда сорваться с места и полететь прямо на Грюнвальда.
Надо отдать ему должное: даже в момент полета он не переставал логически мыслить.
В полете он протянул руки к плазменной винтовке, которую крепко сжимал Миртон, врезавшийся спиной в стену прямо у выхода из стазис-навигаторской. Удар был мощным. Грюнвальд едва не потерял сознание, сломав по крайней мере одно ребро. Машина убила бы его в тот момент, если бы не Тански. Лежа на полу, компьютерщик протянул руку и ухватился за комбинезон Джареда, что немного ослабило импульс его полета.
Этого хватило Миртону, чтобы перевести дух и выстрелить прямо в грудь Машины. Грохот плазмы смешался с пронзительным криком Вайз и стоном Месье, который в этот самый момент — в очередной раз — ударился головой о порог двери, ведущей в коридор.
Тело Джареда отлетело назад, отброшенное силой выстрела. Оружейник на мгновение замер, борясь с гравитацией и ускорением, и с изумлением уставился на дыру в груди размером с голову. Из нее вытекала жидкость, похожая на голубоватую кровь, а также виднелись остатки сгоревших кабелей и компонентов.
Джаред открыл рот, словно протестуя против такого обращения. Затем он рухнул.
— Эрин! — крикнул Грюнвальд. — Эрин!
— Сейчас! — отчаянно кричала Хакл. Они уже почти коснулись границы дыры, и все неостекло наполнилось бордовым пульсирующим светом. — Уже почти!