Другой тип технологий — машинные технологии, то есть остатки творений Машин. Некоторые из них человечеству удалось адаптировать или преобразовать (например, старые космические станции времен Машинной войны). Нет нужды говорить, что эти технологии чрезвычайно желанны, и многие старатели, такие как Вальтер Динге, бороздят космос в поисках глубинных Призраков или старых обломков Машин. Ценность этой технологии оправдана — несмотря на риск, связанный с ней, — поскольку можно понять и использовать заложенные в ней решения, хотя и до определенной степени. Однако если более простые конструкции Машин можно понять, то за некоторым порогом их анализ сталкивается со все большими проблемами, обусловленными технологической изощренностью их создателей.
Говоря о Машинах, нельзя не упомянуть о машинном риске гораздо более высокой степени — риске трансгрессивного искусственного интеллекта, такого как Единство. Вполне логичным кажется вопрос, почему Джаред — или любой другой некастрированный ИИ — не достигает степени трансгрессии. Само создание искусственного интеллекта, не ограниченного программной кастрацией, сопряжено с определенными рисками, но трансгрессия уже не так проста. Человечество создало Единство перед лицом угрозы Напасти, но сделало это с помощью программных алгоритмов, ныне неизвестных Согласию и позволяющих совершить эту трансгрессию. Этот процесс никогда не повторялся, и вполне возможно, что само Единство также не смогло или не захотело его скопировать. Вопрос трансгрессии, кроме того, остается открытым — трудно сказать, предполагает ли само разрушение эволюционных границ и рост сознания «бесконечную» трансгрессию, для которой следующий эволюционный этап означает открытие очередной двери, или же трансгрессия может быть достигнута лишь до определенного предела, тем более что речь идет о трансгрессии, основной строительный блок которой был основан на определенных алгоритмах.
Не считая машинных технологий, еще одной «приобретенной» технологией, по-видимому, является технология ксеносов — то есть технология Чужаков времен Галактической империи и более поздних времен Ксеновойны. Эти немногочисленные артефакты, в конце концов, оказалось крайне сложно использовать. В случае с машинными технологиями человечество могло опираться на общие с машинами технологические схемы. В случае с артефактами ксеносов это было невозможно — не говоря уже о внедрении возможных решений в массовое производство. Артефакты, безусловно, представляют интерес для Научного клана, и некоторые технологические решения могут быть основаны на его исследованиях. Однако наибольшим мастерством в использовании артефактов обладают Элохимы, которые справедливо отмечают, что полное понимание ксено-артефактов станет возможным, когда они станут похожи на их создателей.
Другой тип технологии — это технология самого Согласия, переоткрытие ранее существовавших решений. Такие изобретения, как флюид, некоторые виды корабельного оружия или даже глубинный привод, можно считать полностью понятыми ученым и инженерам Согласия. Поэтому их внедрение в массовое производство оказалось возможным, хотя, надо отметить, довольно упрощенным. Отсюда почти блочная конструкция космических кораблей, стандартизация вооружений или схематичность некоторых решений, характерные для застойного общества. Такой застой не должен удивлять: после Выгорания, которое было ничем иным, как галактическим апокалипсисом, первой целью выживших должно быть восстановление цивилизации, а восстановление всегда основано на ремонте и укреплении существующих решений. Новые решения, если они появляются, являются признаком истинного возрождения. Однако в случае с Выжженной галактикой о таком возрождении говорить сложно: во-первых, из-за масштабности разрушений, охвативших всю территорию Млечного Пути, а во-вторых, по причинам, указанным Джаредом.