Но откуда?
— Хорошо, — сказал он через мгновение. — Куда мы пойдем?
— Недалеко. В мою каюту.
Это безумие, подумал он, выходя вслед за ней в коридор корабля. Расположенный здесь же экран счетчика по-прежнему показывал мертвые, неподвижные цифры. Скоро его включат, и мы снова полетим, — заключил он. Мне следует заняться подготовкой, ведь Напасть знает, когда нас снова воскресят. А пока я позволил себя втянуть в это. Твердолобый рационалист, секретарь Контроля Согласия, потворствует завзятой сумасшедшей. Абсурд.
— Это здесь. — Представительница Жатвы нажала кнопку открытия, и дверь, как и в каюте Стоуна, с тихим шелестом скользнула в стену корабля. — Пожалуйста, входите.
Секретарь несколько неуверенно переступил порог и через два шага замер, словно застигнутый врасплох. Возможно, он и ожидал этого, но все равно от представшего зрелища его пробрала неприятная дрожь.
Гостевая каюта была больше его комнаты. В центре ее находился резервуар, напоминающий слегка увеличенную версию АмбуМеда. И именно в нем лежал Прогнозист Жатвы, плавая в какой-то молочной субстанции, подключенный к чему-то, похожему на стазисные инъекторы.
Не считая неотделимых очков, которые выглядели почти как часть его лица, Прогнозист был совершенно голым. Его бледное худощавое тело словно растворялось в белой субстанции.
Это Белая Плесень, понял Эверетт. Этот… мутант плавал в стазисе.
— Его зовут Сигма, — пояснил представитель.
— А где второй? — сухо спросил Стоун. Ему не хотелось смотреть на резервуар, но он не мог отвести взгляд.
— Он находится в СН, подключен к консоли. Вам нездоровится? — спросила она. И тут же заявила: — Вы его боитесь.
— Нет. Что вы…
— Это потому, что вы знаете, — перебила она его, подойдя к аквариуму и коснувшись его стеклянной поверхности. — Говорят, что человек, который хоть раз тонул, испытывает страх перед водой. Вы боитесь того, что услышите. И правильно делаете.
Стоун молчал, и через мгновение она взяла слово:
— Это не сработает. Мы пытались донести это до Согласия еще тогда, когда они начали планировать всю эту операцию. Усилия по захвату Машины бессмысленны. Конечно, мы поддержим Согласие в его начинаниях. В конце концов, именно поэтому я здесь. Но вы потерпите неудачу.
— Почему? — спросил он, безуспешно пытаясь придать своему голосу ироничное звучание.
— Во-первых, потому что мы являемся частью более глубокого плана, в котором участвует сама Сила. А во-вторых, необходимо раскрыть правду о человечестве.
— Какую правду?
— Мы с вами вряд ли ее узнаем. Но если узнаем, правда изменит всё, во что верит человечество. Этих двух причин уже достаточно, но третья и последняя будет говорить с вами. Вполне обыденно, — добавила она, коснувшись пальцами панели, вмонтированной в резервуар. Секретарь Контроля услышал тихое бульканье белой плесени. — Вы — последний, — сказала Представительница. — Капитан Локартус не интересуется этим пророчеством, как и силы Федерации, Научный клан или стрипсы. Они утверждают, что оно туманно и не поддается однозначному толкованию. Однако Сила знает.
— То, что у меня есть… — начал он, но тут услышал голос Прогнозиста. Он был похож на голос ребенка, но сходство было весьма слабым.
— Холод, — совершенно отчетливо произнес Сигма.
Секретарь сделал полшага назад.
— Стоун — донеслось из бака. — Стоун. Я здесь. Стоун. Холод. Очень холодно.
Я знаю этот голос, подумал Эверетт.
— Ушедшие, — прошептал Прогнозист. — Почему здесь так холодно? Сидия. Ты здесь?
— Я ухожу отсюда, — прошептал Стоун. — Жалкие, дешевые трюки!
— Я не могу его найти, — снова раздался из громкоговорителя голос капитана Анабель Локартус. — Я не могу. Пожалуйста, — добавил голос, переходящий в тон Хакса. — Холод. Хвала…
— Выключите его!
Представительница Жатвы коснулась панели, и все стихло. Однако Эверетт все еще слышал ледяной шепот. Его отголоски надвигались на него, как холодный туман. Он все еще хотел уйти, но ноги слегка дрожали, и он боялся, что они откажутся ему повиноваться.
— Теперь вы знаете, — сказала представительница. — Тогда задержите его. Сделайте это, пока не поздно.
— Что задержать? — пробормотал он.
— Флот.
Нелепость ее требования заставила Стоуна избавиться от смутного страха. Он посмотрел на женщину.