— Стоун, — повторил киборг. — Стоун, — добавил он, и на мгновение Эверетту показалось, что Стрипс закончил разговор. Киборг открыл рот, закрыл его и заговорил снова, но на этот раз его голос уже не звучал так компьютерно, как обычно. — Скажи мне, Стоун…
— Что…
— Скажи мне, Стоун.
— Что-то я не припомню, чтобы вы так охотно предоставляли информацию о местонахождении Грюнвальда, — заметил Эверетт. — В самом начале всего этого цирка ваш секретарь набрал в рот воды… Вы не хотите ничего раскрывать, ведете нас, как скот на веревочке, и ждете, что я дам вам хоть какую-то информацию?
— Секретарь Хакс не знает точного местонахождения «Ленты», — поправил Стрипс. — Стрипсы знают. И я знаю. Это Око. Грюнвальд на Оке, — указал он, чтобы немедленно взяться за дело: — Скажи мне, Стоун.
— Око? Ничего себе… Откуда бы вы могли…
— Есть способ… — начал киборг, но осекся и закрыл рот. — Мы получили сообщение через глубинный зонд. Он достиг Флота Зеро почти сразу после появления Грюнвальда на Оке. Зонд был необычной конструкции. При его создании использовалась неизвестная технология. Его конструкция все еще анализируется.
— Зонд? От кого?
— Отправитель неизвестен. Предполагается, что это тайный союзник симуляции техники развития интеллекта постчеловечества.
— Вы заманиваете нас в ловушку, — прошептал Стоун.
— Это необходимо… Стоун. Надо… Стоун.
— Что с тобой? — Эверетт расстроился.
— Чистоты не достичь, — объявил Стрипс к удивлению секретаря. — Было сказано… информация была предоставлена. Необходимо… услышать правду, — сказал киборг и замолчал.
Стоун потер лоб, на котором вдруг выступили мелкие капельки пота.
— Мне нечего… — начал он, но тут киборг наклонился над ним и схватил его за горло.
— Правда, — сказал Стрипс. — Проводится психобиологический анализ. Полученная информация указывает на тенденцию к росту. Говори правду, Стоун.
— Оставь… меня! На помощь…!
— Вероятность получения информации составляет восемьдесят пять процентов, — доложил киборг. Секретарь вздрогнул.
Он почувствовал, что задыхается.
— Они пытались убить меня! — наконец выдавил он, когда Динге слегка ослабил хватку. — Кто-то на борту «Пропорции» саботирует всю операцию! Отпустите меня, чтоб…
— Симуляция завершена, — сообщил киборг, резко расслабив пальцы. Его голос снова приобрел нормальный, компьютерный оттенок. — Необходимо сообщить вам, что передача данных о последнем событии может привести к нежелательному вооруженному конфликту внутри К-флота, как и предыдущая информация о местонахождении Грюнвальда.
— Пошел ты!
— Эта просьба, — объявил Стрипс, — не может быть выполнена.
— Свол… — начал было Стоун, но киборг уже ушел, оставив секретаря, все еще сжимающего больное горло.
10
Палиатив
Машина лишена чувств. У нее нет души, ею не движут желания.
Ее программу можно написать по-другому, и тогда она сама изменится. Поэтому мы всегда должны помнить, что боремся не с живыми.
Мы боремся с зеркалами, в которых отразились наши решения.
Карнок Ве Туст, генерал армады «Сириус»,
выдержка из бортового журнала суперкрейсера «Ярость»,
дат. Машинной войной
Вскоре после стыковки с орбитальной станцией С-класса Эрин Хакл — как и остальным членам экипажа — ввели вирусную гадость.
Во времена персоналей каждое лекарство должно было иметь нанитовую поддержку. Само химическое вещество — за исключением органической «Белой плесени» — не имело шансов повлиять на функционирование живого организма. Постоянно обновляемое программное обеспечение персоналей признавало невинные стимуляторы — такие, как алкоголь, простые опиоиды или даже неоникотиноиды, — но наркотики и некоторые лекарства без нанитов были для организма как вода. Конечно, атакованная нанитами персональ начинала быстрее работать, чтобы избавиться от вируса, но времени на то, чтобы почувствовать эффект от примененного препарата, было достаточно.
Из-за отупения все окуталось туманом. Туман и барабаны.
Ровный грохот сопровождал Эрин с того самого момента, как она подошла к причалу. Полубессознательно покачиваясь, поддерживаемая одной из женщин команды Анны, она разглядела сквозь неостекло огромную станцию с нарисованным на ней по центру красным глазом. Станция представляла собой черную сферу, испещренную призрачными гравировками и освещенную холодными огнями, — огромная безделушка, в которую вонзались кинжалы антигравитонов и пушек: средневековая машина пыток, окруженная колючим ореолом причальных набережных. Она была старой, очень старой — возможно, она принадлежала Машинам, — и эта ржавая старость ощущалась даже сквозь пустоту.