— А эти ресурсы, о которых вы говорите, сокровище, что они собой представляют? — неожиданно спросила Персея, и не успел Павлючук ответить, как она тут же вернулась к прежнему лепету. — Потому что, видишь ли, дорогуша, я не совсем в здравом уме… уже было несколько снимков, не снимков, несколько глиом… со мной что-то происходит… и лекарства сейчас дорогие, эти наниты… Понимаешь, дорогуша, я хочу, чтобы у моей дочери все было хорошо в жизни, а что будет, когда мамы не станет? Только эти компьютеры и компьютеры! А компьютеры меняют людей… Если она увлекается компьютерами, как этот мой муж, то ему плевать на людей… его ничего не интересует, только эти компьютеры, стримы и подобные глупости… И если что-то случится с другим человеком, он даже не наклонится к нему… И я бы не хотела, чтобы Кирк была такой… потому что я люблю свою дочь, свое сокровище… Так скажите мне: она изменится или не изменится в этом Блоке? Изменится или нет?
Готовь свою задницу, Эд, думал разъяренный Павлючук, смертельно улыбаясь Персее Блум. Потому что, когда я вернусь, я так ее тебе надеру, что ты вылетишь за пределы Галактической границы.
***
Они летели, преследуемые флотом Элохимов.
Первую волну преследования они заметили на траектории полета к NGC 1624 — глубинной дыре, известной также как Прихожая Куртизанки. Элохимские корабли — монстры, прыгуны и обмылки — почти сразу после нескольких легких внутрисистемных прыжков преградили им путь, так что пришлось развернуться и под огнем снова прыгнуть в противоположном направлении. Однако это было только начало.
Когда флот секты настиг их на автоматической станции связи, они первым делом заметили крейсер элохимов: раздутый белый шар, окруженный эскортом серафимов, истребителей, вооруженные дроссельными пушками. Тогда им удалось спастись почти чудом, и то лишь потому, что станция находилась рядом с буем.
Похоже, они стали главной целью секты во всем Рукаве Лебедя.
— Ничего этого не будет, — сообщила Кирк Блум на третью неделю после побега, отключившись от системы навигационной консоли. — Я не смогу прорвать эту напастную нанитовую блокаду, даже если бы у меня была тысяча лет на это. Самое большее, мы сможем продолжать пукать в них ослепляющим ЭМИ и исчезать в прыжках. Тетка?
— Да, дорогая?
— Ты уже получила статистику?
— Да, — с явным удовлетворением сообщил новый, кастрированный ИИ «Темного кристалла». — Учитывая количество станций связи вдоль Рукава Лебедя, необходимость перезарядки ядра и сдвиги во времени из-за прыжков, вы должны ожидать встречи с силами Элохима каждые три с половиной лазурных дня.
— Ушедшие… А башни Пограничников? Есть ли они?
— Только на другой стороне Рукава, вдоль Галактической границы, цветочек. Надо подумать, милая.
— Есть обитаемые системы? Планеты?
— Слишком далеко, — фыркнула Тетка. — Может быть, одна… Но я не знаю. Я проверю и подумаю.
— Подумай, а то я уже напасть подхватила от всех этих разглагольствований, — нахмурилась Кирк, отрываясь от пульта и направляясь в столовую. — Я собираюсь выпить.
— Только не ликер, любовь моя! От него у тебя еще больше разболится голова!
— Еще одно замечание о «ликере», и я тебя действительно кастрирую, — предупредила Блум и, дойдя до столовой, налила себе не ликер, а «турбофлюид», наспех придуманный напиток: смесь флюида и водки.
— Давай выпьем, — сказала она себе, сделала глоток и с удовлетворением отметила, что по вкусу все это напоминает ванильный ликер с большим количеством сахара. — Кис-кис… — добавила она, вставая на мгновение и наливая несколько капель в кошачью миску. — Кис-кис… Да будет тебе Напасть, Голод! Голод! Кис-кис!
Но Голод не соизволил появиться. И она прекрасно знала, почему.
Все из-за принца.
Из-за Натриума Ибсена Гатларка. Вернее, из-за того, кем он стал.
Когда она впервые увидела его, вытащенного из стазис-капсулы, то едва не застрелила из Когтя — бывшей пневматики Пограничника Гама. На самом деле ничего особенного: то, что выпало из капсулы, лишь слегка напоминало прежнего Ната. Сверкающее крошечными искрами по краям, тело выглядело полупрозрачным. А еще оно внезапно поднялось и встало на ноги, что было совершенно невозможно для сына принца Ибсена. Тем не менее призрак Ната встал, заговорил с ней, а затем — перекатился на пол. Она позволила ему немного полежать. Она стояла и смотрела на то, что по первому впечатлению приняла за человека. Упырь, пронеслось у нее в голове. Человеческий призрак.
А потом, очень медленно, она подошла и коснулась… феномена. Того, чем он стал.