Он быстро понял, что на это нет ни малейшего шанса.
Вентиляционные отверстия были маленькими, а панель для открытия двери находилась снаружи. Когда один из чиновников, допрашивавших его ранее, хотел выйти, он передавал соответствующий сигнал с помощью своей персонали. Таким образом, вопреки словам тупицы, это была тюрьма — хотя и высокого уровня; если только комната не была переоборудована специально к его приезду.
Но все равно. Ему нужно было как-то сбежать.
Самым простым решением казалось оглушить кого-нибудь из клановцев, но Тельзес подозревал, что это не сработает. Оставалось украсть планшет персонали… Или, возможно, даже взять заложника. Насколько Клан Науки ценил своих сотрудников? Решат ли охраняющие его стражники принести пленника в жертву и застрелят держащего его старика, оказавшегося почти двумя ногами в могиле? Это было вполне вероятно. В конце концов, они уже в самом начале признались, кто их действительно интересует. Нат.
Что ж, подумал Тельзес с мрачным удовлетворением, ищи тогда стазисную спасательную капсулу, даже не зная координат ее запуска. Удачи тебе в этом. Интересно, кому ты поручишь эту работу?
Через несколько дней он узнал, кому.
Его неожиданный посетитель точно не был членом клана. На простом табурете, принесенном извне, сидел стройный, красивый, налысо бритый мужчина. Его лицо обрамляла тонкая трехдневная щетина — белая, как и накинутая на его тело мантия.
Монах, решил Кайт, медленно фокусируя взгляд на новичке. Аколит, стремящийся попасть к Элохимам. А может быть, отшельник? Нет, это не отшельник.
Это Жатва.
— Капитан Тельзес. Вы все еще спите? — спросил мужчина.
Кайт хмыкнул и медленно, задумчиво, сел в кресле.
— Ты извини меня, парень, — хрипло ответил он, — но в моем возрасте уместно напрягать персональ для восстановления скороварки перед официальной презентацией.
— Разумеется. Надеюсь, я не помешал вам.
— Ты мешаешь, — объявил Тельзес, проходя в микрованную.
— Пожалуйста, простите меня. У меня не было такого намерения. Если вы предпочитаете, чтобы я пришел позже…
— Может, и так. — Кайт бесцеремонно стянул с себя комбинезон и уселся на автоматический унитаз. — Лишь бы я тебя куда-нибудь убрали. У меня ужасно плотный график.
— Я понимаю, — спокойно ответил мужчина. — Я, конечно, могу прийти позже, но я рассчитывал, что мы просто пойдем куда-нибудь вместе.
— Простите?
— Я думал, вы уже хотите уйти.
— К стенке? — хихикнул Тельзес, вставая с унитаза и ступая в антисептическую нишу автодуша, которая тут же окутала его приятно теплым очищающим паром. — Я не слишком тороплюсь отстреляться, — добавил он, слегка сдерживая шипение спрея, который, разбрызгивая пар, приступал к финальной стадии очищения.
— Не особо, — ответил посетитель и добавил что-то еще, чего Кайт уже не расслышал. Автомат под давлением начал сушку, и последние слова посетителя Тельзес понял только тогда, когда втиснулся обратно в свой комбинезон.
— Что, прости? — уточнил он. — Правильно ли я тебя услышал? Что вы мне предлагаете?
— Как я уже сказал, — повторил мужчина, — мы хотим только одного, капитан Тельзес. Мы хотим, чтобы вы вернулись на «Пламя».
***
— Ни за что, парень, я не собираюсь называть тебя «представителем Жатвы», — сообщил ему Кайт несколько часов спустя, когда ТПК, управляемый пилотом, пронесся сквозь атмосферу незнакомой коричневой планеты. — Я слишком стар для такой ерунды. Какая у тебя спецификация?
— Спецификация в Жатве не имеет никакого значения, капитан Тельзес.
— Ты говоришь, как напастный Стрипс. И Элохим. В каждой секте — очередная вариация. Вы должны как-то обзывать друг друга. Как насчет того, чтобы звонить друг другу хрустальным напастным колокольчиком?
— Жатва приветствует стремление каждой секты к объединению, — признал представитель. — Хотя в случае со стрипсами это ошибочное объединение, называемое Машинным Единством и таким образом искаженное. Что же касается элохимов… здесь дело обстоит несколько сложнее. Мы точно знаем, что каждый член этой секты поначалу принимает спецификацию, относящуюся к его любимой инопланетной расе… до тех пор, конечно, пока эта привязанность не приобретает хоть какой-то смысл.
— Ты, естественно, выше этого, да?
— Я этого не говорил. Однако Жатва стремится к объединению духа, а не к единству тела, программы или генов. Мы даже готовы принять в свои ряды другие секты, если они откажутся от ошибочных путей материальной эволюции.