По деревенской улице шёл чёрный дракон. И внезапно свернул во двор Тёплой Норы. От изумления она аж остановилась.
- Он же нас видел… - пробормотал мальчишка-оборотень, проследив оглядку старшей сестры. – Почему он не пошёл к нам?
Селена снова посмотрела вперёд: хм, Трисмегист, словно под охраной двух подростков-друидов, всё ещё твёрдо шагал к изгороди.
Внутреннее пространство братьев открылось внезапно, и Селена с надеждой выдохнула: хоть что-то узнать!
«Селена! Мы сейчас приедем! - предупредил Коннор. – Привезём Ирму и двойняшек. С нами Чистильщики и Джарри!»
Воротник Колиновой курточки, до сих пор натянутый в сторону, ослабел. Значит, мальчишка-оборотень тоже слышал сообщение Коннора и потому успокоился.
А вот Селена успокоиться не сумела, продолжая судорожно сжимать воротник его курточки. В голове лихорадочно стучало: «Как?! Как они собираются пробиваться в деревню, если впереди них…»
И затаила дыхание, вглядываясь в далёкую отсюда дорогу перед распаханным к осени кукурузным полям. Эта привычно пустая дорога превратилась то ли в дрожащую чёрную ленту, то ли в медленно ползущую змею. Движение, несмотря на даль, виднелось отчётливо.
- А что он несёт? – наивно удивилась Вик.
Селена поняла, что Колина за шиворот можно и не держать больше – после сообщения-то Коннора. И отпустила ворот его куртки, тоже оглянулась на деревню.
Колр, которому она хотела снова «звякнуть» по Микиному браслету, чтобы поторопить, если он вдруг заблудился (типа, сарказм высказать ему!), спокойно шёл от Тёплой Норы, слегка скособочившись, потому что нёс на плече нечто огромное, пока что бесформенное и явно очень тяжёлое.
Когда он прошёл дом оборотней Каисы и Тибра, который выскочил из дома, явно разглядев неожиданное, очертания предмета стали узнаваемыми.
Теперь и обомлевшей Селене захотелось повторить вопрос девочки-оборотня, разве что заменив пару слов: «Зачем он несёт кресло?!»
Но положилась на то, что это чёрный дракон и что он-то знает, зачем ему этот предмет... роскоши. Правда, промелькнули-таки мысли-сумасшедшинки: Колр начинит это солидное кресло какими-нибудь артефактами, и, когда байкеры-боевики Абакара сгрудятся перед деревенской изгородью, он забросит кресло в кучу малу – и тем самым… нет, не додуматься, что будет тем самым… Или просто-напросто безо всякой магии кинет предмет мебельной обстановки в кучу бандитов, показывая… нет, вызывая их на бой, потому что хочет снова подраться. Рассказали ей уже, что с ним происходило на подворье Абакарова дома. Жаль, Ильма нет: тот, наверное, тоже обрадовался бы возможности поразмяться.
Колр прошёл мимо хозяйки места, не замедлив шага ни на мгновение. Лишь когда подошёл к калитке, встал на месте и что-то сказал мальчишкам-друидам. Те быстро открыли ему калитку.
Селена, словно последний ясельник на кукольном спектакле у Моно, открыла рот.
Колр поставил предмет мебели сбоку от калитки, отряхнулся, поправляя слегка вздёрнутую из-за груза одежду… и сел в кресло.
Сел основательно, вальяжно, расслабленно разбросав руки по широким подлокотникам… Пока Селена всматривалась в него самого, не сразу дошло, что кресло он прихватил из гостевого кабинета Тёплой Норы.
Краем глаза уловила движение со стороны.
Как уж узнали деревенские жители об угрозе своему благополучию, неясно. Но к изгороди поспешно направлялись маги Ривер и Лотер, оборотни Вилмор и Тибр – все вооружённые ружьями, отданными им со времён весенних событий, когда псих Тёрн едва не убил эльфа-целителя Бернара.
Сердце вдруг зачастило. А где отец Эдена – Дэйти? Если он в городе, не захотят ли боевики Абакара, столкнувшись с ним там, расправиться с ним, припомнив ему побег из Серого Лабиринта? Хотя сам Дэйти отъезд свой не расценивает как побег, тем более не зная о помыслах старого Абакара сделать личным магом его старшую дочь... Вроде Дэйти должен был уехать сегодня с Александритом – развозить сделанную на заказ мебель?.. На сердце отлегло, когда Селена увидела его, быстро идущего к изгороди и о чём-то спрашивающего у Вука – оборотень тоже шёл к изгороди с ружьём в руках.
Пока Дэйти под защитой деревенской изгороди – вздохнула она. А значит, об этой проблеме сейчас можно и не думать.
Селена нетерпеливо обернулась к изгороди – и сердце снова застучало в тревоге. Зачем Трисмегист вышел за пределы деревни? И даже встал перед сидящим в кресле Колром? Так, будто он художник, который придирчиво рассматривает, правильно ли позирующая модель поняла его указания.