А Тёплая Нора… Она спасла его от одичания, излечила все его раны и шрамы, к которым он привык, скатываясь в одичание – и лишь время от времени болезненно морщась, когда нечаянно задевал их или делал не то движение.
И ещё… В Тёплой Норе над ним добродушно посмеивались: слишком очевидно он не любил выходить за пределы изгороди вокруг деревни. Некоторые даже считали его трусом… Да, Вади неясно для самого себя боялся открытого пространства. И только Ирма и её компания могли заставить его последовать за ними, чтобы проследить за ними, порой слишком безрассудными – по мнению Вади. Заставляло его следовать за ними звание старшего, который может и должен уберечь их от чего-то, что пострашнее открытого пространства.
Сейчас они мчались на скейтах по улицам города: час назад пересекли границу между ним и пригородом. Конец первого осеннего месяца – на Город Утренней Зари начали опускаться первые вечерние сумерки. И, как самый старший, Вади усиленно и хмуро думал о том, что, планируя побег (а как по-другому назвать?) из деревни, Ирма и ребята предусмотрели многое, кроме одного: что делать, если они не успеют доехать до родителей Джарри – и вернуться в Тёплую Нору до наступления ночи? Где им тогда провести эту ночь?
Пусть Гарден, стоя за спиной Берилла, уверенно направлял мальчишку-вампира туда, куда его тянул (а он сказал именно так – его тянет) молоток, который стал магнитом между малолетними бандитами и родительским домом Джарри, но ведь…
И он же первым понял, что спланированный путь начинает сбоить, когда на большой скорости они влетели в странный район, где домишки, словно приземистые грибы, росли слишком тесно – так, что порой приходилось замедлять скорость, а иной раз и вообще спрыгивать со скейтов и брать их на руки, чтобы протиснуться между домами.
Истоки проблемы просты: молоток Джарри указывал нужную дорогу напрямую, не собираясь искать обходные пути.
Тупик. Они встали перед домами, которые сомкнулись меж собой, не собираясь пускать их дальше. Возвращаться? Вади почуял, как по спине ползёт холодок.
- Гарден… - тихонько позвал он. – А ты сумеешь нас провести обратной дорогой?
- Сумею, - тоже вполголоса, не оглядываясь, ответил мальчик-эльф. – У нас у всех обереги, сделанные в Тёплой Норе. Мы будто нарисовали путь к ней, назад.
- А что делаем сейчас? – насторожённо спросила Ирма.
- Завтра – выходной, - напомнил Вади. – Может, вернуться, пока не поздно? А завтра с утра…
Волчата-двойняшки пофыркали на его предложение, хотя Вади видел, что и они не только насторожённо оглядываются, но и довольно часто дотрагиваются до карманов своих курток. То есть для постороннего взгляда – дотрагиваются, а на деле проверяют спрятанные под куртками поясные ножны с небольшими ножами.
- Ну нет, - решительно сказала волчишка. – Мы уже столько проехали, что возвращаться просто…
- Смешно, - подсказал Берилл на её запинку и осмотрелся. – Ну что? Выйдем из этого переулка и поищем другую дорогу? Направление-то знаем, так что…
Что ж… Берилл тоже настроен по-боевому.
По Гардену не скажешь, что он опасался тупиковой во всех смыслах ситуации. Он только чаще оглядывался на пройденный путь среди домишек и, кажется, высчитывал, как выйти из этого скопления зданий, а потом проложить новый путь.
Семейная же скептически смотрела как на дома, которые преградили им дорогу, так и на обратный путь. И, наконец, волчишка обратилась персонально к Вади, объяснив ему чуточку даже свысока:
- Когда мы доберёмся до родителей Джарри, там будут Селена и братство. Может, они нас немного и поругают, но Селена сумеет связаться с Джарри или с Колром, чтобы рассказать о нас, чтобы в Тёплой Норе за нас не беспокоились.
Вади промолчал, хотя с языка рвались логичные вопросы: «А если мы не найдём этот дом? Тем более Селена и братья до сих пор блокируют Берилла! А если придётся ночевать прямо в городе? И ладно, если можно спрятаться от чужих глаз, обернувшись… А если не получится так же спрятать Гардена и Берилла? Что тогда?»
Ирма в последний раз с сожалением взглянула на домишки тупика, а потом отвернулась от них, глядя на Берилла и Гардена, которые обсуждали обратную дорогу. И что-то Вади показалось: его «семейная» всё-таки сомневается, права ли она в этом случае.
Он тоже оглянулся на домишки и понял, что ему страшно не нравится, как с наступлением вечера включается в них свет: ни одного яркого окна, как в Тёплой Норе или в домах их деревни! Здесь повсюду домашний свет, чудилось, опасливо прятался за плотными занавесками. Как будто люди, населяющие здешние квартиры или комнаты, боялись кого-то с улицы.