«Наверное, Сильвестр стал подсказкой, что я, повзрослевший, стал слишком рассудочным!»
«Ничего не понимаю! – пожаловался Хельми. – Как связаны Сильвестр и твоя рассудочность?»
Бежавший рядом Мирт отозвался не сразу, но сумел ответить вместо Коннора, который замешкался с ответом:
«Помнишь историю Сильвестра и его сестрёнок? Три года назад Коннор, не разбираясь, убил несостоявшихся насильников! А сегодня он просто соглашается с тобой, что нельзя целить всякую мразь!»
«Ну, я не вполне согласен с Хельми!» - понимая, что братья могут возмутиться, тем не менее признался мальчишка-некромант.
«Уточни!» - потребовал Мирт.
«Легко! Сейчас бы я этого оборотня исцелил, но навсегда лишил бы его возможности даже думать о… Ну, вы меня поняли!»
«А что… - задумался и Хельми и кровожадно ухмыльнулся. – Мне нравится! Пожалуй, я исцелю-таки его, пропустив одну мелочь!»
За короткой внутренней беседой они выскочили из дома и уже с трудом принялись продираться сквозь толпу оборотней.
«Простите, я немного поотстал, - внезапно услышали они голос Колина, который тоже тяжело пропихивался немного в стороне. – О чём вы говорили и при чём тут тот умирающий оборотень, что был в той комнате? Что он такого сделал, что вы не хотите ему помочь? Как-то даже неудобно, особенно при этом мужчине-оборотне, который и так не переносит эльфов! Ведь среди нас есть те, кто легко может исцелить его!»
Братья оторопело замолчали. Как объяснить мальчишке-оборотню, что Хельми только что отказался исцелять взрослого оборотня, который собирался… Легко говорить отстранённо от главной ситуации; да и обсуждать её в отрыве от реальности – одно. Но… как сказать Колину – младшему брату, что они обсуждают судьбу несостоявшегося насильника Ирмы? Сейчас, когда положение его сестрёнки неизвестно? Что почувствует мальчишка-оборотень, когда узнает, что грозило Ирме?
Молчание затягивалось, и даже в общем пространстве братства чувствовалось недоумение Колина, удивлённого внезапным молчанием братьев.
Первым догадался, как ответить, Мирт. Он неловко кашлянул в эфире и сказал:
«Мы только что узнали, что этот оборотень – один из самых жестоких здесь. Не беспокойся за его судьбу, Колин. Пусть хоть сдохнет. Наш провожатый вряд ли пожалеет именно о нём! Вспомни взгляды других оборотней на умирающего. Они боялись его!»
«Да? – с лёгким удивлением отозвался мальчишка-оборотень. – Тогда ладно».
К счастью для ребят братства, и они, и Коннор совсем рядом услышали Трисмегиста, который негромко, но отчётливо проговорил явное заклинание – и отнюдь не на современном языке эльфов.
«Коннор! – окликнул мальчишку-некроманта Мирт. – Что он сказал? А… понял!»
Понять, что за слова произнёс эльф-бродяга, секундой позже стало и впрямь легко: оборотни резко отодвинулись от своих странных гостей.
- Кто мог напасть на наших? – уже вслух удивился мальчишка-эльф.
- Скорее всего – дежурные группы, которые возвращались со смены, - хмуро откликнулся оборотень-провожатый, который, как выяснилось, всё ещё неотвязно спешил за ними и, кажется, взял на себя бремя либо, грубо говоря, дипломата при них – либо несколько неожиданного переводчика, который должен был объяснить другим сменам, что происходит в главном дворе Серого Лабиринта.
Зарычав, в драку, по первым впечатлениям похожую в темноте, слегка подсвеченной дальними фонарями, на бешеное мелькание рук и ног, кинулся Колр. Вторым – не приглядываясь и не рассуждая, Ильм. Трисмегист только хмыкнул и пошёл медленнее, присматриваясь и время от времени резко отшвыривая подбегающих к нему оборотней. Корунда, азартного, но всё ещё не умеющего драться по-настоящему и на уровне, как это понимали в деревне, схватили за руки братья, не пуская туда, где шла настоящая бойня.
А затем братья замерли на месте, пытаясь разобраться, что именно делать им, потому что в общую драку сейчас было довольно опасно влезать: лучшие бойцы деревни не просто дрались, но на такой скорости ещё и атаковали оборотней, что те после первого же удара взрослых бойцов или больше не вставали, или не пытались подходить к ним. Даже в темноте местные разглядели, что в бой вступили опытные воители – не то что… впрочем, и на подростков, к которым на полном ходу присоединились мальчишки-друиды и мальчишки-оборотни, которые давали отпор, не подпуская здешних оборотней к машинам, бросались только поначалу. Позже, когда самые сильные и рослые оборотни на практике узнавали, что и неизвестные подростки могут отбиваться так, что не сразу встанешь с земли, в большинстве своём они начали уже не лезть к ним, а ошеломлённо, не веря, приглядываться…