За это время Джарри подогнал ближе к дому машину и на руках перенёс в её салон Вади, за которым последовал и обеспокоенный Бернар, будто охраняемый тёмными друидами Иваром и Кадмом, которые насторожённо оглядывались вокруг.
А Ирма, с высохшими слезами, которые ощутимо стягивали кожу лица, радостно здоровалась с Гердом и Сильвестром, окружившими Колина и её, стараясь если не дотронуться до неё, то хотя бы окликнуть.
Сколько знакомых лиц! Как много оказалось тех, кто переживал за них!
Затем волчишка заметила, что к Мирту и Гардену подбежали Космея с Вереском и Мускари, а к Амонду следом за Селеной подошли храмовник Ильм (странно: почему-то его всегда ярко-белое одеяние сейчас настолько грязно, словно он вывалялся в пыли!), Колр, который привычно выглядит абсолютно бесстрастным, и Трисмегист, а чуть позже – Джарри и Ривер… Промелькнул ещё какой-то незнакомец – кажется, оборотень…
А потом Ирма поняла, что веки тяжелеют так, что их трудно открыть. Последнее, что она услышала, был голос Коннора:
- Передай мне Ирму. Всё-таки она выросла, а мне её вес…
И она почувствовала, как Колин бережно передал её мальчишке-некроманту, но уже не могла ничего сказать. Да и что говорить? На руках Коннора тоже было тепло и… уверенно. А потом голоса вокруг затихли, и опять она услышала только мальчишку-некроманта:
- Тихо, тихо… Она устала и сейчас расслабилась. Пусть спит. Смотрите – Берилл тоже засыпает… И двойняшки у Хельми… Идём в машину.
Пару раз приходя в себя от густого тумана, давившего на плечи и не дававшего полностью прийти в себя, волчишка видела, что её и впрямь принесли в машину – причём в деревенскую машину, потому что здесь были все свои. Бернар, обследовавший Вади, склонялся и к ней, спрашивая, как она себя чувствует и не болит ли что-нибудь у неё. Кажется, сквозь странное наваждение она что-то отвечала ему и удивлялась, слыша свой необычный голосок – тоненький и жалобный. Однажды расслышала негромкий голос Коннора, после которого её больше ни о чём не спрашивали, а время от времени просыпаясь, она воспринимала невнятные голоса больше похожими на шум дождя по крыше, видела лицо Колина, который с беспокойством склонялся к ней, и снова засыпала, порой равнодушно вспоминая, что она, вообще-то, сегодняшней ночью спала. Кажется, разок она озвучила своё удивление и услышала ответ Коннора:
- Нам сказали – вы спали не всю ночь, а всего где-то около двух часов. Спи, Ирма. Вам надо выспаться.
Почему-то она поверила Коннору больше, чем брату, если бы он это сказал… И больше не просыпалась.
Так глубоко заснула, что не слышала, как доехали до деревни, как перед въездом в неё поднялась небольшая суматоха. Взрослый оборотень, для многих незнакомый, то ли пытался проехать в деревню втихомолку, то ли думал: раз его взяли в машину раньше, он и сейчас легко проедет в деревню без спроса. А драконы изгороди его не впустили. Возвращались-то все свои. Был бы, например, здесь Рамон, защиту подняли бы, но почти неизвестный, да ещё из дома того старика – Абакара…
…Коннор оставил волчишку на коленях её старшего брата и вышел к небольшой толпе, стоявшей перед Тапани, который пожимал плечами, с любопытством глядя, как к изгороди бегут детишки от одного дома.
- Зачем тебе сюда? – жёстко спросил Коннор.
- Ну, я думал… - И взрослый оборотень вдруг расстроился. – Ну, раз нельзя, так… - И он оглянулся на дорогу, по которой его привезли сюда.
Все замолчали – по одной причине. Нет, правда. Странно, что этот оборотень решился поехать со всеми в неизвестное ему место, и вроде прогнать бы надо его, однако… Неловкость получилась из-за того, что Тапани теперь придётся шагать в Серый Лабиринт пешим ходом, а ведь это – почти полгорода.
Неожиданно за взрослого оборотня вступился Трисмегист.
- Раз уж привезли его… - развёл эльф-бродяга руками. – Давайте уж покажем ему то, что ему хочется увидеть, и накормим, благо приехали к обеду. А уж потом я сам отвезу его назад.
- Я с вами, - хладнокровно сказал мальчишка-некромант.