- Привет, Тошик.
- Здрасьте… тётя Лена… - обомлело ответил тот и посторонился, впившись таким же обалделым взглядом в пакеты, которые внёс в дом Роман.
В зале трёхкомнатной квартиры она сгрузила на диван заснувшего на руках Стена. Осмотрелась, качая головой. Мамай прошёл? Или что похлеще? Такой грязи она давно не видела – тем более в квартире брата, который, в отличие от своей безалаберной жены, всегда был чистюлей… Прислушавшись к торопливому и негромкому разговору племянников на кухне, она сразу пошла к комнате, которую обычно занимали их родители. «Мама ушла». Значит, можно войти и поздороваться с братом без церемоний?.. Но на всякий случай стукнула в дверь – и, помедлив, открыла её. И чуть не отшатнулась от ужасающего запаха, хлынувшего из комнаты.
Брат лежал в постели, глядя в потолок, как будто не слышал ни стука в дверь, ни тихого Селены: «Здравствуй, Андрей». Когда она подошла к постели, то замерла над ним, чувствуя, как перехватывает дыхание при виде худого, в странных пятнах лица, при виде головы, кое-где, отдельными участками выбритой. Но сумела снова выговорить:
- Ну… Здравствуй, Андрей.
Он не откликнулся, всё так же немигающе глядя в потолок.
А Селена выпрямилась и осмотрелась.
В комнате, выходившей на северо-запад, было темновато. Не оттого, что солнце ещё не появлялось на этой стороне дома, а потому, что окно было небрежно прикрыто шторой, а именно: эта штора была почти сорвана с карниза.
Селена не стала разбираться, можно ли вновь повесить штору нормально, а просто дёрнула её в сторону. Не успела опустить руку, как за спиной услышала слабое:
- Лена… приехала…
Она быстро вернулась к кровати с братом.
Андрей безмолвно плакал. Так беззвучно, что… если бы не слёзы, плача бы не было заметно. Селена обернулась к столу у окна и поднесла к кровати стул.
Она уселась на него основательно, совершенно уверенная, что поговорит с братом и узнает всё, что нужно, чтобы помочь ему: как так получилось, что в таком состоянии он оказался… брошенным? Кто ухаживает за ним? Селена видела на столе шприцы, какие-то упаковки для инъекций и вообще таблетки. И что говорят врачи?
Но обнаружила лишь, что брат вообще не реагирует на её вопросы, вновь бессмысленно глядя в потолок. Кажется, его два слова: «Лена приехала» были единственными осознанными… Приходит в себя только временами?
Недоумевающая, она встала и пошла к кухне, чтобы задать те же вопросы племянникам и добиться хотя бы каких-то чётких ответов.
Но у двери в кухню застыла, забыв обо всём.
Племянники вынули закупленные ею продукты на захламленный бог знает чем и грязный обеденный стол и… Они нарезали колбасу крупными кусками, обкладывали их с обеих сторон ломтями нарезанного в магазине хлеба и… не ели, а жрали, захлёбываясь молоком, которым запивали свои бутерброды прямо из пластиковых бутылок.
Огорошенная этой странной картиной (на языке вертелся лишь один вопрос: «Вам – что? Трудно было разлить молоко по чашкам?»), Селена вернулась в гостиную проверить Стена. Именно здесь она сама и ответила на собственный вопрос: «Трудно. Чашки-то грязные. Их надо вымыть, прежде чем наливать молоко!»
Малыш спал. Она присела рядом, порядком растерянная: с чего начинать возвращение захламленной вдрызг квартиры и её – скажем прямо, опустившихся обитателей к нормальной жизни?
Привычка планировать день, выработанная в Тёплой Норе, наконец подействовала. Но ненадолго. В голове только начало укладываться всё, что надо успеть сделать до вечера в доме, а что оставить на завтра, как Селена нечаянно услышала шумок из прихожей.
Быстро вышла из гостиной – и снова застыла: племянники торопливо обувались.
- Вы… куда?
- А мы это… погулять. Тётя Лена, дай нам немного денег, а? Вдруг мороженого, там, захочется? Или что-нибудь ещё? – заискивающе и одновременно со странной уверенностью, что своего добьётся, попросил Роман.
Селена смотрела на их лица, радостные в ожидании следующего продуктового чуда после колбасного удовольствия… Медленно сказала:
- Я думала – вы поможете мне с уборкой…
- Ну ты же теперь приехала! – удивлённо и в то же время убеждённо в своей правоте откликнулся Антон.
Когда до Селены дошло, каким видят племянники её пребывание в квартире, она зарычала и ткнула указательным пальцем в дверной замок, рявкнув:
- Запрись!
В последовавшей тишине племянники, уставившиеся с изумлением на неё, резко обернулись к двери, заслышав отчётливый щелчок. После недолгого молчания и неподвижности Роман дёрнул дверную ручку вниз. Но та застыла на месте так, как будто её, как минимум, заварили или залили бетоном.