— И я… А что ты тут… — Наваждение почти проходит, она почти вспоминает правильную последовательность слов в предложениях.
А заодно вспоминает, как много раз он таскал ее тяжелые сумки, чемоданы, рюкзаки и портфели. Встречал с самолетов и поездов. Как они познакомились в тот же день, когда ее семья переехала в новый район. Они шумной гурьбой толпились на лестничной клетке, когда открылась дверь, обтянутая бордовым дерматином и появился Игорь с мусорным ведром в руках. Ему тогда было шестнадцать. Ей — тринадцать.
Как она почему-то всегда была в него влюблена, а он в нее — ни капельки.
И как их дружба треснула, развалилась на тысячу острых осколков, когда спустя четыре года она ему сказала, что уезжает учиться в Мюнхен, а он сначала не поверил. А потом неожиданно горячо отговаривал и даже находил какие-то газетные статьи, обличающие преподавателей ее будущего университета. А потом, за день до ее отъезда, притащил огромный букет ромашек. И сказал, что очень жалеет, что не успел. И что…
— Да вот, с Вовкой встречался. Но мы как раз уже расходились. Может, по кофе? — Игорь кивает в сторону светящейся витрины кафе с нарисованной на стекле фирменной чашечкой.
— Давай, — Женя легко соглашается, стараясь не выдать, что упоминание Вовки расстроило. — И как у него дела? Кажется, в последний раз, когда я о нем слышала, родители выгнали его из дома и отобрали машину.
— Ну, так и было, — Игорь морщится, не пряча досаду, — Но давай лучше о твоём возвращении. Как прошла командировка?
Командировка прошла отлично, но вот как так вышло, что с того букета ромашек прошло уже восемь лет?
Минутные стрелки исходили сотни миль для того, чтобы они в который раз оказались в одной точке пространства и времени. Зачем? Сколько это будет повторяться?
Нет ответа.
— Знаешь… — Она вдруг замирает пронзенная странной, будто бы не своей мыслью. — Я же теперь живу здесь недалеко. — Опускает взгляд, чувствуя как сердце начинает разгон. — Может, поможешь дотащить сумку, а кофе у меня выпьем? — Щеки обжигает прилившая к ним кровь. — У меня кофемашина, будет совсем как в кафе.
— Хорошо, веди, — Игорь отвечает без паузы, широко дружески улыбается, будто совсем не замечая ни ее смущения, ни неожиданности предложения.
Она украдкой выдыхает и тут же хмурится. Всё же это лишнее. Неуместное. Будто случайно попавшее сюда из чьей-то чужой истории.
***
На кухне почему-то не зажигается свет, хотя проводка в порядке. Точно в порядке — он проверил. Прежде, чем стать инструктором, Игорь несколько лет проводил электричество в бизнес-центрах. В чём в чем, а в токе он точно разбирается.
А вот в жизни — ни хрена.
Он отворачивается к окну, незаметно стискивает зубы, пока Женя включает кофемашину и спрашивает какую-то чушь про сорта арабики. Опирается ладонями о подоконник, разглядывает огни иллюминации, просвечивающие сквозь голые ветви высоких старых деревьев. Внутри кавардак. Удивительный коктейль из мальчишеского восторга и ненависти к себе. Так всегда рядом с ней.
Примерно с того дня, когда она приехала на свои первые каникулы из Германии, а у него дома была вечеринка по случаю возвращения из армии Вовки. Это было очень плохо. Всё что там было, все их друзья, забившие тесную двушку, все эти девицы, знакомые и незнакомые, дурацкие песни под гитару, количество алкоголя, стремящееся к бесконечности.
Всё это дало такой резкий контраст с ее фигурой, замершей на пороге, что эта сцена до сих пор иногда снится. Повторяется каждой деталью, каждым звуком расстроенной старой «Кремоны». Только девушка, повисшая в тот момент на его шее, всегда новая.
В реальности это была Оля.
Если бы Маша закончила свое высшее, а он когда-нибудь рассказал ей эту историю, она непременно связала бы все его травмы и черточки в единое целое и, покачивая в пальцах бокал заявила:
— Так вот почему ты сошелся с Ольгой. Ты думал, что, если в тот момент, когда девушка мечты в тебе разочаровалась, твоя рука лежала на жопе конкретной блондинки, значит именно с ней и надо связать жизнь? Чтобы всё это было не зря? Потому что это судьба вела тебя к Оле, а перед лицом судьбы мы все бессильны?
Слишком много «если бы».
От окна дует.
Кухня наполняется запахом свежесваренного кофе. Такого, который пьют люди, которым незачем травить себя всякой дрянью в ожидании весны и настоящей жизни.
Игорь прерывает созерцание голых ветвей, оборачивается к Жене. Опирается о подоконник, чувствуя спиной холод, идущий от окна. Засматривается. В синеватых сумерках, смешивающихся с оранжевыми отсветами иллюминации за окном, ее черты чуть расплываются, дают возможность достраивать себя по памяти.