Он пожал плечами и пошёл дальше. Небось просто проводка шалит, подумал он — старый корабль, старая жизнь.
Всё по распорядку: тёплая вода, слишком резкий гель из дешёвого автомата, старая зубная щётка с разваливающимися щетинками. Зеркало показало лицо с глубокими морщинами, тёмными кругами под глазами и серым налётом щетины.
Джек посмотрел себе в глаза, затем наклонился, закашлялся — глухо, глубоко. Судорога схватила грудную клетку, будто кто-то сжал рёбра изнутри. Он сплюнул в слив: на серой воде растаяло багровое пятно. Руки дрожали. Он сжал края раковины, пытаясь остановить тремор. Не вышло. Пальцы соскользнули.
— Хехе… смерть никак не дождётся встречи со мной, — криво улыбнувшись, пробормотал он, будто обращаясь сам к себе.
После душа — завтрак: стандартный питательный брикет, серо‑бежевый комок белков, жиров и углеводов, которые корпорации гордо называли «универсальным рационом».
Джек размазал его по тарелке, закурил прямо над едой и запил второй чашкой кофе. Это был его утренний ритуал: никому не нужный, кроме него.
Запах дыма напомнил о матери. Он выругался себе под нос и продолжил поглощать серую массу.
Иногда — редко, но всё же — он представлял, что сидит не один. То рядом отец, то механик Сэм, с которым он пил на «Гиперии». Они спорили о чём-то глупом — какой кофе лучше, или стоит ли заказывать запчасти через пиратский рынок.
Джек знал, что всё это — игра разума. Он смеялся сам с собой, выигрывая каждый спор. Но когда ты живёшь в коробке посреди пустоты, даже фантазия становится частью рациона.
Он включил на проигрывателе старую новостную ленту, которую записал ещё до вылета, и экран тут же выдал популярное вечернее ток-шоу «Вечер с Викторией».
Красивая статная женщина с широкой улыбкой и ярко-белыми зубами что-то вещала о выборах на Лунном секторе.
Джек застыл с чашкой у губ. Он помнил эту улыбку. Помнил, как она исчезла в тот вечер пять лет назад, когда он пришёл домой с уведомлением об увольнении.
«Ты больше не тот человек, за которого я выходила замуж», — сказала она тогда, складывая вещи в чемодан.
А через месяц он увидел её фото в светской хронике — рядом с директором «НеоИнтерпрайза», тем самым, кто его уволил.
Он поморщился, перевёл взгляд в иллюминатор. Долго смотрел в чёрную пустоту за стеклом. Там не было ничего — ни звёзд, ни планет, только бесконечная чернота.
Иногда Джек представлял, как просто растворится в этой тишине. Никаких долгов, никаких отчётов, никаких больше репортажей с Викторией…
— Везучая сучка, даже в космосе донимаешь меня, — выругался он и снова насвистел мелодию отца.
И тут он почувствовал резкий сильный толчок корабля.
За спиной коротко, но резко завыла сирена.
ALERT: NAVIGATION ERROR. COURSE DRIFT DETECTED.
Джек рванул на мостик, едва не опрокинув чашку. На центральном экране плясали красные строки:
[Гравитационный прирост превышен: +0.47%]
[Неожиданное ускорение вектор Y]
[Сбой гироскопов]
[Инерц-компас: CRITICAL ERROR]
[Гироплатформа: РЕЗОНАНС. КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ]
[Тяга — нестабильна: отклонение -0.6%]
— Вот дерьмо… — он сжал руль, переключился на ручное управление. — Вик, не вздумай, старая дура.
Он дал команду сбросить тягу и стабилизировать курс, но вместо этого приборы показывали рост массы судна. Грузовой отсек мигнул жёлтым.
ALERT: GRAVITY ANOMALY DETECTED.
— Не может быть…
Он ткнул команду на отключение реактора маневровых катушек, но система упрямо отвечала:
«Access denied. Autopilot override engaged.»
Джек ударил по панели кулаком, врубил аварийный протокол.
— Отмена автопилота, ручное, мать твою!
Корабль вздрогнул так, что Джек едва не врезался в консоль. Удар сбил его с ног и повалил на металлический пол. В правой секции датчики давления показали резкий спад.
ALERT: Hull breach — Sector C. Pressure drop.
Красная лампа заливала мостик. Звуки сирены и пульс слились в один.
Джек по инструкции схватил скафандр. Руки не слушались — тремор усилился. Он с трудом защёлкнул шлем.
И тут кашель скрутил его пополам.
Горячая кровь брызнула на губы, залила подбородок. Ноги подкосились. Он упал на колени, хватаясь за консоль.
Дыхание — хриплое, неровное. Каждый вдох — лезвие в груди.
— Ну что ж, Вик… — пробормотал он, чувствуя, как грудь сжимает изнутри. — Кажется, это наш финальный танец.