Джеку — восемнадцать. Он сидит за столом, смотрит на торт. Молчит.
Отец включает музыку. Старая песня, которую они слушали в молодости с мамой. Что-то про любовь до гроба, вечную молодость и яркое солнце. «Ирония, циничная ты сука», — подумал про себя Джек.
Он подпевает — фальшиво, надрывно. Наливает себе. Наливает сыну.
— Давай, Джеки! За тебя, сын! За твоё будущее!
Джек не пьёт. Смотрит на отца.
Тот делает глоток. Потом ещё. Потом — теряет равновесие. Бутылка врезается в край стола. Виски разливается. Торт падает на пол.
Музыка гремит. Отец хватается за стол, пытается встать. Спотыкается и падает на задницу.
— Папа, посмотри на себя! — кричит Джек, вставая. — Зачем ты это делаешь?!
— Ты обещал мне! Обещал быть трезвым! Хоть сегодня! Хоть в день рождения своего сына.
Отец поднимает голову. Глаза мокрые. Плечи опущены.
— Я… пытался, Джеки… я правда пытался…
— Недостаточно! — Джек толкает стул. — Ты никогда не пытался достаточно!
Тишина. Только дыхание. Только музыка.
Джек отвозит пьяного отца домой. Тот спит на заднем сиденье, уткнувшись лицом в стекло. Дыхание хриплое, неровное.
Джек смотрит на него в зеркало заднего вида. И впервые чувствует — не злость. Пустоту. Скорбь. Жалость?
— Глупый старик, я прощаю тебя, — шепчет он.
— Жаль только, ты уже этого не услышишь.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Свет погас. Мрак снова обнял его.
Эхо молчит. Пространство тяжело дрожит.
Джек дышит. Медленно. Больно.
— Это ещё не всё, — говорит он.
— Покажи мне конец.
Джек закрывает глаза, слёзы проступили.
— Хорошо.
Тьма расступилась. Свет пришёл без боли. Только — тяжесть.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Белые стены. Запах хлорки и смерти. Флуоресцентные лампы гудят над головой. За окном — серое небо.
Отец лежит в кровати. Седой. Тощий. Кожа — серая, как у мертвеца. Трубки в руках. Капельница. Монитор пищит ровно, монотонно. Рак печени — он умирает.
Джек сидит на стуле рядом. Смотрит в окно. Молчит.
— Джеки… — шепчет отец. Голос слабый, хриплый. — Не улетай.
— Прошу. Не оставляй меня одного.
Джек не отвечает.
— Я боюсь, — продолжает старик. — Я видел, как мама… как она умирала. Как кашляла кровью. Как задыхалась. Я не хочу так. Не один. Пожалуйста.
Пауза.
— Я знаю… знаю, что был плохим отцом, — говорит он тише. — Я знаю. Я пил. Я бил тебя. Я не был рядом, когда нужно было. Но я любил тебя. Правда. Просто… не умел показать это. Я знаю, этого недостаточно, но я старался, я старался, как мог, сынок.
Слёзы текут по его лицу. Тихо. Беззвучно.
— Умоляю, прости меня. Останься. Хоть на день. Хоть на час. Не дай мне умереть одному.
Джек медленно встаёт. Застёгивает куртку. Взгляд направлен куда-то далеко в окно. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Глаза серые, почти мёртвые.
— Прощай, — говорит он.
И уходит. Звук шагов. Дверь закрывается. Отец остаётся в одиночестве.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Темнота вернулась. Мягко. Как одеяло.
Джек дышит — прерывисто, с хрипом. Кашель. Кровь. Слёзы.
— Я бросил его, — говорит он сквозь слёзы.
— Так же, как он бросил меня.
— Я думал… что поступаю справедливо.
— Что это — месть.
Пауза.
— Какой же я тупой ублюдок.
— Это была просто боль. Ещё одно страдание.
— Ещё одна боль, которую я причинил.
Эхо молчит. Пространство медленно колышется. Как дыхание.
Проходит минута. Может, больше.
Джек снова вытирает запотевший шлем. Слёзы утихли.
— Эхо, — говорит он. — Не трогай больше. Довольно воспоминаний.
— Я не трогаю, — отвечает голос мягко.
— Я чувствую… женщину.
— Свет. Тепло. Дым. Ментол.
— Ты… любил её.
— Ты скучаешь.
Джек до крови прикусывает губу.
— Не надо, Эхо.
— Прошу тебя, пожалуйста, хватит.
Но мрак уже тянется к нему. Тёплый и осторожный.
Свет. Нежный. Как солнце сквозь закрытые веки.
-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Больничная палата. Маленькая, но светлая. Солнце льётся через окно — тёплое, летнее. На подоконнике — ромашки в пластиковом горшке.
На кровати — худая женщина без волос. На голове — специальная шапочка, мягкая, серая. Кожа бледная, тонкая, как пергамент. Под глазами — тени.
Она улыбается.
В пальцах — сигарета. Дым тонкой спиралью уходит к потолку.
Дверь распахивается. Мальчик лет десяти вбегает в комнату. В руках — книга. На обложке грозный огнедышащий ящер — дракон.