Возвращаясь в город, оба молчали. Каждый думал о своём.
— Как вам думается, Корнилий Дмитрич, поправится ли наш архитектор? Работа-то не кончена, — наконец прервал молчание один из заказчиков, с бородкой клинышком.
— Полагаю, что Леонтий Борисович справится, — ответил Корнилий Дмитриевич, дымя сигарой, — он, бедолага, очень любил свою жену. Хотя все знали, что вертихвостка была, ещё та!
— А вам сие откуда известно? — усмехнулся тот, что с бородкой.
— На подобные вопросы не отвечаю! — выдыхая дым, засмеялся Корнилий Дмитриевич, но тут же его лицо стало серьёзным: — полгода назад её из реки достали, так Леонтий её не признал! Моя Соня,— говорит,— красавица, и одевается у госпожи Бенуа, а эта бедняжка, ещё и уродина, одета бедно"! Сдаётся мне, что с того момента несчастный и «поплыл»!
— Всё дело в том, дражайший мой коллега, что индивид обычно верует в то, во что хочет веровать, а всё остальное для него как бы не существует... человек становится слепым, потому что действительность не соответствует его представлению о прекрасном, и он предпочитает не видеть её, пребывая в своём благополучном мирке!
— Сударь, да вы философ! — с уважением приподнял шляпу Корнилий Дмитриевич.
3. Занавес
Викентий, увидев, что хозяину уже ничто не поможет, решил, что сам он заслужил безбедную старость, осталось лишь устранить препятствия. Полина не дала бы ему даже десятой доли того, что, как считал старик, причитается ему по праву. Увидев пистолет в руках слуги, Полина зашипела на него:
— А ну верни мне эту игрушку, — вытянула она вперёд руку, — ты не посмеешь выстрелить, ничтожество!
Старый слуга, словно зачарованный, был готов отдать оружие, но тут вмешался доктор Мишин. Он захотел отнять пистолет, неуклюже ударив Викентия по руке, и пистолет... выстрелил. Выпучив глаза, Полина посмотрела на свою левую грудь, и осев возле тела Дениса, сникла, как догоревшая лучина.
— Что ты наделал, ты убил её! — взвизгнул Мишин, — теперь сгниешь на каторге, старый ты дурень!
— Может, и старый, но не дурень, — сказал старик и кончил дело, застрелив доктора.
Подождав, когда смолкнет последний хрип, старик всплакнул над телами, помолился, да и забрал из тайника хозяйское добро: всё, что не успел промотать на роскошную жизнь его хозяин. Больше Викентия никто не видел, исчезла из приюта и его жена-калека.
Вернувшийся через месяц из Довиля хозяин особняка князь Воронцов был неприятно удивлён тем фактом, что его подвал был превращён в склеп. Князь думал, что сдал особняк в аренду приличному человеку, графу Дюморрэ, именно так представился ему симпатичный молодой человек, намекая на родство с французским генералом. Кроме трупа самого графа, в тайной комнате было обнаружено тело доктора Мишина и неизвестной женщины. На лацкане её модного жакета от Бенуа красовалась позолоченная брошь в виде лисички, но это не помогло полиции установить личность покойной.
***
Леонтия Борисовича в больнице часто навещает мещанка Софья Потапенко. Муж её бросил, за что она благодарит Бога. Добрая женщина узнав историю архитектора, свихнувшегося от любви, была тронута до глубины души. Её всегда тянуло к учёным людям, и она решила, что когда-нибудь сможет стать для Леонтия Борисовича лекарством, чтобы он, наконец, забыл свою шатенку с фиалковыми глазами.
Конец