Игорь тоже влюбился в остров и в эту девчонку, которая не могла без острова жить. И тогда ему казалось - его будущая работа в "Интуристе" ничего не значит в сравнении с тем, что происходит на Валааме, что восстанавливать памятники - важнее, чем водить иностранных зевак по Ленинграду, и после окончания университета он обещал приехать на остров. Но получив диплом, пропал в Ленинграде и не возвращался. И вот это письмо.
"Ну что же делать, - терзала себя Маринка. - Что? Оставить остров или отказаться от Игоря?" Потом расплакалась и решила, что без Игоря она жить не может.
От этой мысли ей сразу сделалось легче, только она не могла уже смотреть на этот лес и скалы как прежде. Может, ей было стыдно своего решения? Встав и перекинув штормовку через плечо, направилась в поселок. Дорога превратилась для нее в муку. Маринке казалось, остров уже знает, что она предаст его, уже предала, относится к ней как к чужой. Наконец она не выдержала и, зарыдав, упала на траву. Выскользнувшее из руки письмо подхватил ловкий ветер и понес, переворачивая в воздухе. Маринка даже не пошевелилась...
Слезы принесли облегчение. Маринка приподнялась, отвела рукой травинку, щекотавшую ямку под коленкой.
Какой-то неосторожный жучок упал с ветки за ворот ее платья и, ползая по лопаткам, стал исследовать неожиданно открывшуюся ему терра инкогнита. Рассерженная вмешательством в свои личные дела, Маринка вытряхнула жучка и прислонилась к стволу дерева. Несильно подувший ветер обсыпал ее сухой, колючей корой. Она набилась в волосы, проникла под платье. Тогда Маринка встала и, свернув с дороги, через, пять минут вышла к небольшому лесному озеру. Разделась у самой воды, аккуратно сложила платье на валун.
Купание освежило ее, отвлекло от грустных мыслей.
В поселок она пришла после обеда. Дома, съев бутерброд, легла на диван, взяла с полки немецкую грамматику - камень преткновения заочников...
Незаметно пришел вечер. Солнце, утонув в озере, уступило место пока немногочисленным звездам. В лесу стало совсем темно. Лишь кое-где волчьим глазом светились гнилые корневища. Казалось, что остров уснул. Но вот подул несильный ветер. Он мягко и плотно прижался своими ладонями к стеклам валаамских окон. Вершины деревьев, до сих пор неподвижные, нерезко наклонили свои кроны. Ветер с легким звоном отпустил стекла и поспешил туда же, куда показывали деревья, к призрачноголубой в свете собравшихся на небе звезд церкви Белого скита. Черная туча, пришедшая с Востока, погасила звезды. Ветер пробежал по пихтовым аллеям, распушил мохнатые лапы деревьев, прошелся жестяным шелестом по листьям дубов, что ведут аллеей к Белому, и с веселым завыванием стал протискиваться во всевозможные щели руин келейных корпусов. Тронул луковицы куполов церкви и почти неслышно прикоснулся к колоколу, почерневшему от пережитых им времен. Колокол, обреченный на многолетнюю немоту, вздрогнул, пробуждаясь, и без видимой чуждому взгляду причины издал низкий глухой звук. Все стихло..: Тогда же у горловины Большой Никоновской бухты возникла в воде огромная воронка. Бесшумно вращаясь и бросая на окрестные берега красноватые отражения маячных проблесков, она вдруг двинулась на Юго-Запад, к истоку Невы, неся в себе, как в раковине, звук пробужденного колокола и что-то еще, невидимое и таинственное.
Игорю плохо спалось на новом месте, в квартире, еще хранящей следы вчерашнего новоселья и запахи недавнего строительства. Он метался во сне, сминал простыни.
Наконец уронил подушку на усеянный конфетными обертками пол, протяжно застонал, перевернулся на живот и затих. Любопытный луч луны заглянул в комнату, наткнулся на фотопортрет, висящий на свежей, в новеньких обоях, степе и погас.
Во сне Игорю хотелось пить. Сначала ему снилась пустыня, по которой он брел, понуро и бесцельно. Потом пустыня сменилась лесом, но тоже без единого ручейка или ключа. Задевая иссушенные ветви, с трудом продираясь сквозь заросли можжевельника, он задавал себе вопрос о том, зачем он идет здесь и куда? И не мог на него ответить. На опушке, вырвавшись из лесного плена, увидел домик, покрытый зеленым мхом настолько, что лишь кое-где проглядывали вековые бревна. Продравшись сквозь колючки, Игорь подошел к ветхому домику в надежде на кружку воды. Неожиданно быстро стемнело, над лесом, как воздушный шар, взошла зловеще-красная луна, и раздался низкий металлический звон. Очень знакомый. Где же он его слышал?.. Ступив на прогнившие доски крыльца, Игорь вдруг провалился, с трудом выбрался и открыл дверь. Яркий блеск ослепил глаза, и Игорь проснулся.