– Здесь есть подземелье, в котором ты будешь учиться думать по-особенному, – сказал Учитель. – Не как человек и даже не как воин. А как часть мира… Здесь об этом должно хорошо думаться, я проверял все стены на биополевую насыщенность – совершенно чисто, ничто не мешает.
– А ты, Учитель?
– Я буду передавать тебе еду. Чтобы не создавать лишних наводок, я замурую тебя в специальной камере и оставлю узкую щель для миски.
По стенам стекала вода. В воздухе чувствовался запах плесени, летучих мышей и сырого камня. Но здесь действительно было чисто, даже фон деревьев и травы, который бывает иногда очень мощным, особенно перед дождем, не проникал сюда. Но все-таки Возрожденному здесь не понравилось – он подумал, что согласен примириться с любым фоном травы еще и потому, что она дает свежее дыхание. А каково ему будет в тесном, запертом помещении?
– Там все устроено, – вмешался в его мысли Учитель. – Будет, как ты любишь – и свежий воздух, и полное соблюдение гигиены, и даже небольшой ручей, чтобы ты не забывал воду.
– А как теперь быть с нашим отъездом?
– Такую удачную пещеру, как эта, не так просто отыскать. Поэтому ты попробуешь тут, хотя бы для того, чтобы впоследствии было с чем сравнивать.
– Что мне следует делать?
– Сначала научись терять ощущение времени. Пещеры для этого отлично подходят. А потом… Знаешь, как в свободном бою без оружия – просто слушай себя, свое тело, свою душу, – Учитель даже наклонил голову, изобразив, что прислушивается к чему-то очень тихому. – И не бояться непроизвольности – это главное условие. Но входи в него с чем-нибудь простым, что уже знакомо тебе.
– Может быть, потренироваться в технике дальнего подслушивания?
– Нет, лучше попробуй видеть на расстоянии. – Учитель задумался, потом тряхнул головой, отгоняя неудачную мысль. – Смотри с какого-нибудь необычного ракурса, например с большой высоты. Только с очень большой, когда трудно различить людей и даже отдельные дома.
– Как войти в это состояние?
– Помни три вещи. Кажущееся действительней существующего. Энергии никогда не бывает достаточно. И последнее: там, где ты можешь оказаться, прав только ты. Это важно. – Они уже шли под тяжкими сводами, и его голос гулко отзывался в темноте. – Даже если я успею вовремя, что сомнительно, в том мире, где ты можешь оказаться, любая помощь, даже моя, испортит все безнадежно.
– Не понимаю, – признался Возрожденный. – Что может случиться?
– Если бы я знал, ты бы получил полный список неприятностей, ожидающих тебя.
– Ясно. – Сердиться Тролу не хотелось, но очень уж последние слова походили на одну из обычных отговорок Учителя.
– И конечно, не забывай простые вещи. Слушай незнакомое, почаще обновляй способность видеть в темноте – ты дважды споткнулся, пока шел за мной, – Учитель так резко остановился, что он чуть не налетел на него. – Когда ты дрался с ребятами Приама, мне показалось, ты снова не чувствовал открытые зоны.
– Свои или противника?
– Свои, конечно. Более подготовленный противник успел бы обрить тебе голову, пока ты прыгал от Приама.
– С тобой, Учитель, я бы и вел себя по-другому.
– На самом деле я не совершенный мечник. – Учитель шагнул в сторону и растворился в стене. Возрожденный последовал за ним в крохотный лаз и услышал: – Вот твоя келья.
Там, где они только что прошли, была сложена тяжелая и толстая стена, но построили ее много лет назад.
– Жаль, придется уезжать отсюда. На редкость чистое место, – Учитель посмотрел по сторонам и вздохнул: – Пищу ты будешь получать раз на два дня. Ну, прощай.
Он выскользнул в лаз и быстро стал закладывать его заранее приготовленными камнями.
– Учитель, почему ты сказал «прощай»?
– Не знаю, – послышалось с той стороны уже узкого отверстия. – Это имеет значение?
– Мне показалось, имеет.
Учитель не обратил на слова Трола ни малейшего внимания.
– Запомни, в нашем распоряжении только две недели. Постарайся добиться большего, чем я тебе предложил.
Он ушел очень тихо. Возрожденный сел, расслабил все «узлы» сознания, прислушался к себе. Неожиданно всплыло прощание Учителя. Он отогнал эти глупости, но потом понял, что все-таки боится, почти как люди в деревне. Только, конечно, не за себя, а за него – самого близкого ему человека, по приказу которого он отдал бы жизнь, даже не спросив, зачем это понадобилось.
Он встряхнулся, подошел к заложенному лазу, потрогал камни. Раствор успел затвердеть. Кроме того, камни были уложены каким-то хитрым замком, сдвинуть теперь их мог только тот, кто знал порядок разборки, иначе они встали бы «в распор», с которым не удалось бы справиться даже дюжине человек. Конечно, это было самым разумным. Накладывать на камни заклинание Учитель не хотел, иначе колдовской след в этом чистом подземелье выветрился бы не раньше чем через несколько месяцев.