– Луговые собачки. А не хомяки.
– Ой, кто тут… – Кэролайн прервалась, поскольку лихорадочно шарила в сумочке, пока Стефан не предложил ей коробку салфеток. Он уже вытер красные мазки с уст Елены. Кэролайн ворвалась в маленькую ванную, пристроенную к мансардной спальне Стефана, и сильно хлопнула дверью.
Бонни и Мередит переглянулись, одновременно вздохнули и забились в приступе смеха. Бонни воспроизвела выражение лица Кэролайн, как та вытирала рот и как сейчас вытирается кучей салфеток. Мередит с упреком покачала головой, но и она сама и Мэтт, и даже Стефан, издавали сдавленные смешки, в стиле «мы не должны смеяться». Многое из этого было просто снятием напряжения – они видели Елену, снова живую, после шести долгих месяцев без нее – но они не могли удержаться от смеха.
Или, по крайней мере, они не могли, пока коробка салфеток не вылетела из ванной, едва не ударив Бонни по голове. И они все поняли, что дверь, которой Кэролайн хлопнула, отскочила, а в ванной было зеркало. Бонни поймала выражение отраженного лица Кэролайн и затем встретила ее саму в ярком свете.
Да, она видела, что они смеялись над ней.
Дверь снова закрылась, но на сей раз, так словно ее пнули. Бонни опустила голову, схватившись за свои короткие клубничные кудри, с желанием провалиться сквозь землю.
– Я извинюсь, – сказала она после большого вздоха, пытаясь быть взрослой в этой ситуации. Тогда она оглянулась и поняла, что все остальные были более обеспокоены Еленой, которая явно расстроилась из-за этого неприятия.
Хорошо, что мы заставили Кэролайн отметиться в клятве на крови, подумала Бонни. И хорошо, что «сами знаете кто» тоже подписал ее. Если там и было что-то, о чем Деймону стоило знать, то это последствия.
Размышления Бонни об этом, не помешали ей присоединиться к скоплению около парящей подруги. Стефан пытался удержать Елену; та пыталась последовать за Кэролайн; а Мэтт и Мередит помогали Сальваторе и говорили подруге, что все в порядке.
Когда Бонни присоединилась к ним, Елена отказалась от попыток добраться до ванной комнаты. Ее лицо было страдающим, а синие глаза бассейнами со слезами. Спокойствие ее было нарушено болью и сожалением, а под всем этим было удивительно глубокое опасение. Интуиция Бонни встрепенулась.
Но она погладила локоть Елены, единственное до чего могла дотянуться, и добавила свой голос к хору: – Ты не знала, что она так расстроится. Ты ей ничего не сделала.
Кристаллики слез пролились на щеки Елены и Стефан поймал их салфеткой, словно каждая из слезинок была бесценной.
– Она думает, что Кэролайн пострадала, – сказал Стефан, – и она беспокоится за нее,… но я не могу понять почему.
Бонни поняла, что Елена все-таки могла общаться – мысленно.
– Я это тоже почувствовала, – сказала она. – Вред. Но скажи ей,… то есть… Елена, я обещаю, что извинюсь. Если надо, буду ползать.
– Тут может потребоваться ползанье всех нас, – сказала Мередит. – А пока я хочу удостовериться что этот «ангел несведущий» узнает меня.
С выражением спокойной изысканности она вытянула Елену из рук Стефана в свои объятия и поцеловала ее.
К сожалению, в этот момент из ванны вышла Кэролайн. Нижняя часть ее лица была бледнее верхней, поскольку лишилась всей косметики: помады, бронзового тонального крема, румян, в общем, всего. Она остановилась, словно ее заклинило и смотрела на разворачивающееся действие.
– Мне просто не верится, – сказала она резким тоном. – Вы все еще делаете это! Это омерз…
– Кэролайн. – Голос Стефана был предупреждением.
– Я приехала сюда, увидеться с Еленой. – Кэролайн… красивая, гибкая, с бронзовой кожей Кэролайн… скручивала руки вместе, точно в ужасном конфликте с собой. – Прежнюю Елену. И что я вижу? Она как ребенок… она не может говорить. Она похожа на некого ухмыляющегося гуру, парящего в воздухе. А теперь она как какая-то извращенная…
– Лучше не продолжай, – сказал Стефан спокойно, но твердо. – Я говорил вам, что ее первые симптомы пройдут уже через несколько дней, судя по ее прогрессу, – добавил юноша.
И все-таки он какой-то другой – подумала Бонни. Не только счастливее от того что снова обрел Елену. Он был… сильнее как-то, в своем ядре. Стефан всегда был тих внутри. С помощью своих способностей, Бонни определяла его силу, как пруд с чистой водой. Теперь она видела, что та же самая чистая вода поднялась подобно цунами.