А потом пришла весна, и София вдруг осталась совершенно одна. Макс с отцом и Ниной уехал на встречу семьи Романо в Мирамаре. Его другаясемья. В отсутствие мальчика его подруга Челси вызвалась забрать к себе Опал, и София с удивлением обнаружила, каким пустым кажется дом без собаки. Дэзи повезла Чарли знакомиться с его бабушкой и дедушкой со стороны отца — О’Доннелами — на Лонг-Айленд. Они наконец-то изъявили желание познакомиться с внуком. «Лучше поздно, чем никогда», — подумала София.
Она обманывалась, полагая, что нужна здесь. Действительно, в ней нуждались, но не в том смысле, в каком она себе представляла. Она не была сердцем семьи, потому что отказалась от этой роли много лет назад. Какое это было искушение — ах, какое искушение! — снова сбежать, вернуться в среду, к которой принадлежала, снова зажить привычной жизнью. Но она знала, что не сделает этого, потому что была полна решимости сдержать данное ею слово. Ей все еще предстояло сыграть важную роль, которая могла бы повлиять на жизнь членов ее семьи.
По мере взросления детей их потребности изменились — это было несложно понять. Они больше не заполняли собой все время Софии, не требовали от нее мобилизации всех ее талантов и умения любить. Приехав в Авалон посреди суровой зимы, женщина сделала множество неожиданных открытий. Она поняла, что может полностью посвятить себя детям и внуку, и ее умение любить при этом ничуть не уменьшается, а, наоборот, возрастает, что являлось, по сути, сомнительным благословением. Сердце Софии сжималось от сладкой горечи осознания того, что в это самое время Дэзи и Чарли проводят время со своей новой семьей, О’Доннелами. Женщина испытывала гордость за Макса, стоящего на пороге юности, который сейчас отправился в солнечную Флориду знакомиться с другими членами своей большой семьи.
Ной Шепард оставил на сердце Софии очень болезненную отметину. Если ей и требовалось подтверждение того, что потеря контроля — крайне опасная вещь, то она получила его сполна. Будучи с Ноем, она поддалась страсти и порыву чувств, а теперь ее сердце расплачивалось за это.
София сидела и смотрела в окно своего безликого дома. Прогнозы погоды обещали скорый приход весны, но здесь, в Авалоне, единственным ее вестником являлось превращение снежных сугробов в грязные бесформенные кучи да таяние ледяной корки на озере. Возможно, существовало особое название для превалирующего сейчас цвета неба, но София пребывала в слишком подавленном состоянии, чтобы думать об этом.
С головой погрузившись в воспоминания, она проверила шрам в виде полумесяца на колене, который уже начал бледнеть. Он все еще был заметен, но совсем не болел. Для Софии этот шрам был очень важен.
Так она, по крайней мере, считала. Именно так. Она смогла пережить все трудности, возникающие на ее жизненном пути. И с нынешней ситуацией тоже справится.
Подняв телефонную трубку, София набрала номер Брукса. Он не делал секрета из того, что испытывает к ней определенный интерес, и они часто разговаривали. Женщина пыталась оценить по достоинству его внимание, но не преуспела в этом. Оба они были, однако, слишком хорошо воспитаны, чтобы признать очевидное. Как бы то ни было, они стали друзьями, и София обнаружила, что может говорить с ним абсолютно искренне.
— Мне нужно немного отвлечься, — сообщила она, когда Брукс ответил.
— Могу тебе в этом помочь, — предложил он.
Этот тон невозможно было ни с чем перепутать.
— Ничего такого делать не нужно. Просто… поддержи меня. Мне кажется, я ступила на извилистую тропу. Не то чтобы я жалуюсь. Я и не ожидала, что будет легко.
— Возможно, ты оказалась в неправильном месте, — предположил Брукс. — Переезжай в Нью-Йорк. Там ты сможешь работать в ООН и жить, как цивилизованный человек, в привычном для тебя мире. Тебе отлично известно, что международные суды прекрасно отстаивают права детей. И тем не менее ты будешь жить достаточно близко от своей семьи, чтобы принимать активное участие в их жизни.
— Я уже это проходила, Брукс. Это не одно и то же. Я дала обещание, которое намерена сдержать.