– А как же наша работа? – растеряно спросила Люся. – Ставить на всём крест?
– Всё не так трагично, – улыбнулся генерал. – Ты можешь играть в одном из севастопольских театров. Там же есть студия, где можно сделать записи песен, а книги Геннадий сможет писать везде. Когда подрастут дети, сможете ездить на съёмки. И вот ещё что... Охрану вам будут давать только при необходимости. Не стоит привлекать лишнее внимание. Вам дадут в пользование машину, только нужно будет сдать на права, и лучше это сделать обоим. Выше носы! Вас посылают не в ссылку. При необходимости сможете куда-нибудь поехать, только предупредите заранее того, кого вам укажут. Извините, ребята, но гулять по Москве, как вы это делали раньше, вам не позволят. Опасно и для вас, и для государства.
– Что будем делать? – спросила жена, когда Юркович ушёл.
– А у нас есть выбор? – отозвался я. – Неприятно, конечно, но нужно сказать спасибо Машерову. Другой на его месте не возился бы с нами, а закатал куда-нибудь далеко-далеко, где выживают только русские люди. Балаклава – это по-царски. Будем жить на одной лестничной площадке с родителями, только сестра останется здесь. Но она к нам и так ездит несколько раз в год.
– А друзья, а съёмки?
– Отпуск для чего? Если позволит обстановка, повидаем и друзей, и сестру. А сниматься не обязательно в моих фильмах, можно и на «Одесской киностудии». Ты не о том думаешь. Нам с тобой ещё жить да жить, особенно если учесть эти таблетки. Успеем создать немало ролей. Хреново будет, если всплывёт моё имя. Многие догадаются, что я занимался плагиатом, а воров у нас не любят. Я объясню свои резоны, и многие поймут, но осадок останется. И потом сколько ни пиши своих вещей, никто не поверит, что они твои.
– Говоришь глупости! – горячо сказала она. – Да за всё, что ты сделал, люди поклонятся в ноги! Новые товары, новые лекарства, новые возможности государства! Скольких ты спас, сколько их из-за тебя будет намного лучше и интереснее жить! И для них всё равно, откуда твои песни, главное, что они есть. Нельзя украсть то, что ещё никем не создано, а благодаря тебе они их услышали на годы раньше. А могли не услышать совсем! Или их не создали бы, или из-за возраста. Не настолько у нас глупые люди, чтобы не понять твоих объяснений. Песни за тебя тоже кто-то пел? И роли играл? Хватит трепать нервы себе и мне!
Через два месяца я защитил фильм, и мы уехали в Балаклаву. Прибыли туда в самое паршивое время – в начале декабря. Сначала приехали и устроились мы, потом почти одновременно прибыли наши родители. К Новому году уже обжились в квартирах и перезнакомились с соседями. В отличие от Москвы, здесь все знали друг друга, а нам очень обрадовались. По приезде в первое время ничем не занимались, только отдыхали дома и ходили к морю смотреть на прибой. Незадолго до отъезда у меня забрали пистолет и отдали его жене, проведя с ней перед этим несколько занятий. Мне выдали АПС, который сразу не понравился размером и весом.
– Не надо кривиться! – сказал инструктор. – У вашей жены тоже не игрушка, но это настоящее боевое оружие. В опытных руках...
Вот мы и ходили по набережной городка, пряча под одеждой оружие. Когда были вместе, Люся не брала пистолет, а я должен был, выходя из дома, всё время носить с собой. Из-за беременности жены и ветреной погоды гуляли только в центре и на набережной. Длинная извилистая бухта гасила большие волны с моря, и мы не видели их даже при сильном ветре. Можно было подходить к краю набережной без риска, что тебя окатит водой. Может, в шторм было иначе, но после нашего приезда пока не штормило.
– Если бы не сырость и ветер, было бы замечательно! – сказала Люся после часовой прогулки. – Соседи говорят, что видели снег только несколько раз, да и то он сразу же таял.
Моя мама на второй день после приезда выразилась в том же духе, что если бы не ветер и сырость...
– Привыкнете, – сказала ей единственная соседка на нашей лестничной площадке. – Я тоже когда-то жаловалась. Это только зимой здесь неприятно, в остальное время живётся очень хорошо. Если бы не режим, здесь было бы полно отдыхающих.
В середине января нам пригнали «Москвич» и занялись обучением вождению. Правила учили сами, а потом сдали на права. В первый раз в Севастополь поехали с инструктором, который сидел за рулём и показывал город. До центра Севастополя оказалось только пять километров, которые по хорошей дороге проехали за минуты. Заодно заехали в драматический театр поговорить о работе для жены. Директора не было, были его зам и режиссёр театра. Вопрос решили сразу, только предупредили, что вряд ли в ближайшие полгода получится выступить.
– Мы не планируем новые постановки, – объяснил режиссёр, – поэтому будете изучать наш репертуар и вживаться в коллектив, а завтра ждём вас с документами. Если захотите и вы, Геннадий Владимирович, будем рады.
– Может, тебе действительно к ним устроиться? – спросила жена, когда ехали обратно.
– Посмотрим, – ответил я. – Как тебе город?
– Очень чистый и красивый. Наверное, летом в нём вообще замечательно. Только, на мой взгляд, слишком много боевых кораблей.
На следующий день за руль сел уже я и повёз Люсю устраиваться на работу.
– Если американцы проболтаются, и этой свободе настанет конец, – сказала она, когда мы оставили машину возле театра и гуляли по городу. – Без охраны никуда не отпустят. Неужели так будет всю жизнь?
– Не всю, – ответил я. – Ещё лет двадцать – и в моих знаниях не будет ничего ценного. Но недоброжелатели останутся, так что надо будет соблюдать осторожность. Из-за меня у многих поменялась жизнь, и не всегда в лучшую сторону. Возьми тот же Израиль. Не так трудно догадаться о моей роли в проигранной евреями войне, а психов хватает. Ничего, получишь автомат... Перестань драться, люди смотрят. Нас с тобой сейчас не узнает только слепой. Скоро поползут слухи, что мы поменяли Москву на Севастополь.Главное, что наши старики и Машка в безопасности, а мы с тобой вооружены и очень опасны. Хорошо всё-таки жить при социализме!
– Это ты к чему?
– К тому, что при капитализме никто не взял бы на работу актрису с четырьмя месяцами беременности. Играть не сможешь, а через три месяца вообще уйдёшь в отпуск. А с малышом от тебя тоже толку мало, будешь только на подмене.
– Ты прав, – пригорюнилась она. – Зря я напросилась в театр, только выдала, где мы живём.
– Глупости! – обнял я её. – Ничего не зря. Займёшься изучением репертуара. Человек должен жить полноценной жизнью. Ну что хорошего было бы в твоём сидении в квартире? А о нас всё равно узнали бы, пусть и немного позже.
Каждое утро я отвозил Люсю в театр, а потом забирал обратно. Сам писал книгу и возился с дочерью, когда её отдавали бабушки. Мой отец дорвался до рыбалки, приохотив к ней и Ивана Алексеевича,поэтому, когда позволяла погода, оба отставных полковника отправлялись на рыбную ловлю. Я смотрел выпуск новостей, когда передали сообщение о выступлении Машерова на заседании Генеральной Ассамблеи ООН. Сообщили очень коротко, со ссылкой, что полный текст выступления будет опубликован в газетах. После выступления Машеров провёл большую пресс-конференцию. Небольшие выдержки из неё показали через два дня, когда все желающие уже ознакомились с содержанием речи. Таких было много, и газеты из киосков быстро раскупили. А в иностранных СМИ разразился такой шторм, какого никто не помнил с момента полёта первого человека в космос. Пришелец из будущего... Поверить в такое было трудно, но люди понимали, что советский руководитель не стал бы говорить подобные нелепости, да ещё с главной трибуны ООН. Да и выступление было убедительно подтверждено многочисленными фактами использования полученной информации и обещанием предоставить мировому сообществу перечень всех крупных аварий и катастроф. В своём выступлении Машеров привёл три крупных природных катаклизма для этого года: извержение вулкана Сент-Хеленс восемнадцатого мая в США и два сильных землетрясения с большими человеческими жертвами. Десятого октября должно было тряхнуть Алжир, а двадцать третьего ноября – Южную Италию. Мы выписывали «Известия», поэтому мне не пришлось бежать в ларёк. На следующий день я прочитал два газетных листа с речью Петра Мироновича. Сначала он, не вдаваясь в подробности, объяснил суть явления и рассказал, как я на него вышел, а потом сразу же перешёл к описанию тех работ, которые развернулись по полученным данным и ускорили реформу в народном хозяйстве, укрепив его научно-технический потенциал. В последней части выступления он рассказал о бедственном положении человечества в двадцать первом веке и призвал уже сейчас принять меры, чтобы предотвратить такой ход событий.
– Неконтролируемый рост численности населения в ряде стран и гонка вооружений и потребления в странах Запада приведут к быстрому исчерпанию природных ресурсов, вырубке тропических лесов, загрязнению суши и океана, изменениям климата и деградации почв, – говорил он оторопевшим представителям мирового сообщества. – Добыча в океане нефти с больших глубин должна быть запрещена, а эксперименты с геномом микроорганизмов взяты под жёсткий международный контроль. Всё это и многое другое изложено в нашем меморандуме, копии которого будут вручены всем вам.
На пресс-конференции были заданы интересные вопросы.
– Господин Машеров, – обратился к советскому лидеру итальянский корреспондент, – вы обошли стороной личность человека, который оказал вашей стране такую услугу. Почему вы не хотите назвать его имя? Из соображений безопасности?
– Этот человек оказал услугу не только нам, а всему миру, – ответил Пётр Миронович. – Приведу два примера. В две тысячи четвёртом году от цунами из-за мощного землетрясения в Индийском океане погибло до трёхсот тысяч человек, а в двадцать четвёртом году взрыв суперболида в Таиланде унёс жизнь ста пятидесяти тысяч человек и искалечил ещё полмиллиона. Понятно, что теперь эти жертвы можно свести к минимуму. И это только самые крупные стихийные бедствия, а есть много техногенных катастроф с очень тяжёлыми последствиями. Мы избежали серьёзной аварии на атомной электростанции, подобное должно произойти и в Японии. Но всё это можно считать мелочами, если мировое сообщество должным образом отреагирует на наше заявление. У человечества появится шанс на достойное будущее. А имени его я не назвал потому, что он сам этого не хочет. О нём уже знают на Западе, так что безопасность здесь ни при чём.
– Вы так и будете продолжать пользоваться достижениями будущего в одиночку? – спросил один из американских журналистов.
– Мы не скрываем часть полученных знаний, – ответил Машеров. – Их заимствуют другие, что приводит к ускорению научно-технического прогресса. Остальное будет только для внутреннего использования. Я уверен, что в аналогичной ситуации вы не предложили бы нам вообще ничего.
– Как сообразуются ваши призывы к ограничению рождаемости с её стимулированием в Советском Союзе? – спросил другой американец.
– Ресурсы нашего государства ещё долго позволят нам развиваться, не сдерживая рождаемость, – сказал Машеров. – Со временем меры её поощрения будут сняты, а когда это понадобится, введём и ограничения. Речь шла о тех, у кого уже сейчас недостаточно ресурсов или их не будет хватать в ближайшем будущем. Нежелание ограничивать рождаемость по религиозным или любым другим причинам приведёт их к ещё большей бедности и уничтожению среды обитания. Таким странам мы не будем оказывать никакой экономической или продовольственной помощи.
– Вы ратуете за экономию природных ресурсов, а сами держите в секрете всё, касающееся термоядерных реакторов, – сказал французский корреспондент. – Будете пользоваться дешёвой электроэнергией, а остальные должны жечь нефть и уголь? А как же чистота атмосферы?
– Мы не можем предоставить вам наши технологии, потому что большинство из них имеют двойное назначение. Пока мир разделён на два лагеря, а наша страна окружена военными базами враждебных нам государств, такого вам никто не даст. Но можно найти выход. В ближайшие десять лет мы будем строить термоядерные электростанции только для себя, отрабатывая при этом технологии и повышая их безопасность. Потом начнём строить такие же электростанции на своих границах, экспортировать электроэнергию соседям и устанавливать реакторы в дружественных нам странах при условии нашего контроля за их работой.
– Кто пойдёт на такую зависимость от вас!
– Можно подумать, что сейчас вы не покупаете у нас газа или нефти. Наша зависимость друг от друга со временем будет только увеличиваться, нравится это кому-нибудь или нет. Может быть, это явилось одной из самых важных причин того, что за Второй мировой войной не последовала Третья.
– А вы сами применяете полученные знания для производства новых видов вооружений? – спросил корреспондент из ФРГ.
– Не в таких объёмах, как могли бы, но применяем. Это позволяет сэкономить средства на производство вооружений и численно их сократить.
– А этично пользоваться вам одним тем, что наработано всеми? Смахивает на воровство.
– У кого мы украли? – засмеялся Машеров. – Пока ничего этого нет. После пресс-конференции каждому из вас выдадут копии нашего меморандума. Это объёмный документ, в котором есть ответы на многие ваши вопросы. Наверняка некоторые из вас начнут кричать о том, что мы подтасовываем факты с целью направить мировое развитие в выгодном для себя направлении. Мы к этому готовы, как готовы и к сотрудничеству с самыми разными силами, для того чтобы наш мир не превратился в грязную и плохо приспособленную для жизни свалку.
– И вы думаете, что многие включатся в эту работу?
– Я на это надеюсь.
Глава 44
Шум в средствах массовой информации не утихал. Обсуждения, критические высказывания учёных, язвительные оценки – чего только не было. По мере приближения указанной даты извержения американского вулкана, нарастало напряжение: всё должен был решить Сент Хелес. Через неделю после выступления советского лидера окрестности вулкана сотрясла серия подземных толчков, а двадцать седьмого марта раздался сильный взрыв с выбросом пепла и газов. Выбросы пепла наблюдались весь апрель. С шестнадцатого по семнадцатое мая в район вулкана началось настоящее паломничество. В десяти километрах от него скопились сотни автомобилей, хозяева которых устроили возле своих машин палаточный городок. Там же были съёмочные группы основных американских телеканалов, много журналистов с фотокамерами и даже несколько сенаторов. Попытки американских вулканологов убедить людей, что здесь слишком опасно, успехом не увенчались. Закончилось всё очень трагично. В половине девятого утра мощный толчок опрокинул большинство палаток. Из-за землетрясения вся северная часть вулкана сползла вниз, и из разлома хлынул поток лавы. Прогремел сильнейший взрыв, и из кратера на высоту двадцать пять километров взметнулся столб пепла и раскалённых камней. Растаял ледник, и ринувшийся вниз грязевой поток начал на глазах приближаться к лагерю. Стало темно, как ночью, а из-за приносимых от подножья вулкана газов было трудно дышать. Обезумевшие от страха люди бросились к автомашинам, но уйти удалось немногим, и накативший на лагерь лахар похоронил под слоем грязи и камней больше тысячи человек. Отдельные лахары удалились от склона вулкана больше чем на сорок километров, вызвав гибель ещё нескольких сотен любопытных. Выброс пепла был так велик, что в ста сорока километрах от вулкана его толщина на земле составила двенадцать сантиметров, а в четырёхстах видимость не превысила трёх метров. Вся территория вокруг вулкана площадью в шестьсот квадратных километров выгорела полностью. Повторившееся через неделю извержение было в несколько раз сильнее, и выбросы пепла загрязнили значительную территорию двух штатов. Последовавшую за этим во многих странах реакцию можно было назвать шоком. Ехидный тон исчез, хотя кое-кто и высказывался, что нужно подождать землетрясения в Алжире. Алжирцы не стали ждать, они начали активно готовиться, расселяя население города Аль-Аснам и укрепляя дома в более отдалённых районах. Именно в это время всплыло моё имя. Конечно, проболтались американцы. Это была целенаправленная компания обливания грязью, благо было к чему прицепиться. Я украл много чужих песен и книг и выдал их за свои. Что хорошего может исходить от такого мерзавца? Будучи в душе стариком, соблазнил молодую девушку, купив её своими гонорарами. Там было много всего, включая угрозы расправы со стороны евреев-ортодоксов. По советскому телевидению выступил Косыгин. Это было за месяц до его ухода на пенсию. Он подтвердил, что именно я передал правительству всю имеющуюся информацию и в дальнейшем оказывал помощь в проведении реформы и в научных изысканиях, за что меня награждают орденом Ленина. Кроме того, за выдающиеся заслуги в области музыки и киноискусства мне и Люсе присвоили звания заслуженных артистов РСФСР. Это был перебор, но, как я понял, присвоение званий сделали в пику западной компании клеветы. А на следующий день в Балаклаву приехал Юркович.
– Здорово у вас! – сказал Илья Денисович. – Курорт!
– Конечно, курорт, – отозвалась Люся. – Сейчас середина июля, попробовали бы вы пожить здесь в декабре.
Она два месяца назад родила сына и на днях должна была выйти на работу.
– Я не отказался бы и в декабре, – вздохнул он. – Где можно повесить китель? Во-первых, позвольте поздравить с орденом и со званием, а тебя со многими.
– С какими многими? – не понял я.
– Ты теперь почётный гражданин одиннадцати арабских государств. Есть много приглашений посетить их столицы вместе с женой. Даже король Халид ибн Абдель Азиз Аль Сауд прислал официальное письмо. Понятное дело, что никуда вы не поедете.
– От вас, Илья Денисович, одно расстройство, – вздохнула жена. – Только начала мысленно примерять хиджаб...
– В верхах решили, что нечего тебе отсиживаться, – сказал Юркович. – Нужно подготовиться и выступить с обращением к соотечественникам. Ты не Машеров, но не уступаешь ему популярностью. Компания клеветы не стихает, и это начинает мешать. Нужно, чтобы ты сам всё объяснил нашим, а потом провёл пресс-конференцию. Сколько тебе нужно времени на подготовку?
– Завтра утром буду готов, – ответил я.
– Тогда я завтра заеду к вам часов в десять, и вместе съездим в Севастополь. Сделаем запись, а время и место пресс-конференции уточним позднее.
Запись на студии делали в одиннадцать часов. Я собрался с мыслями и начал рассказ с того, каким был мир, который я покинул. Закончив его описание, сказал:
– Возможно, это была ещё не агония и жизнь на планете просуществовала бы несколько столетий, но это было бы именно существование. Поэтому, когда появилась возможность прожить ещё одну жизнь и что-то изменить к лучшему, я не колебался ни минуты.
О встрече с Ольгой и переносе я не рассказывал, были у меня на это причины.
– В первое время личность старика подавила личность подростка, – продолжил я. – Я чувствовал себя всё тем же восьмидесятилетним стариком в молодом теле. Потом обе личности слились, и это сильно повлияло на моё поведение. Жизненный опыт никуда не делся, но ощущал я себя молодым человеком. Я решил не повторять свою жизнь. В течение длительного времени вспоминал и записывал всё, что узнал ценного в своей жизни, а такого было много. Помогало то, что в результате переноса сильно улучшилась память. Чтобы прикрыть свою работу, сказал родителям, что пишу книгу. Мне и в самом деле пришлось её написать.
Я продолжал свой рассказ, очень похожий на исповедь, стараясь не касаться личных отношений с Люсей.
– Изменения в нашей жизни действительно привели к тому, что не появились многие произведения. В качестве примера могу привести фильм «Семнадцать мгновений весны». В моё время его заказал человек, занимавший пост председателя КГБ. В вашей реальности его не было на этом посту, поэтому, если бы я не вмешался, не было бы и фильма.
Я рассказал всю историю, начиная с написания сценария и визита с ним к Семёнову.
– Несколько лет назад ухудшилась память. Она у меня и сейчас на зависть многим, но уже не помню дословно текст книг. Помню только сюжеты, а тексты по ним писал уже сам во всех последующих книгах. Единственная чисто моя работа – это фильм «Воин», в остальных я в той или иной мере что-то заимствовал из созданного в прежней жизни. Я помню много песен, сюжетов книг и снятых фильмов. Что-то из этого будет создано, остальное сотрёт изменение реальности. В ближайшее время я опубликую список заимствованных работ с указанием, кем они были созданы в той жизни. Я прошу прощения у тех поэтов, композиторов и писателей, чьи ненаписанные произведения использовал. Обращаюсь к правительству с просьбой снять с меня звание заслуженного артиста и обещаю в дальнейшем найти для себя работу, не связанную с художественным творчеством.
– Наговорил много глупостей, – одобрительно сказал генерал, – но так даже лучше. Список приготовил? Давай его мне. Запустим это в эфир и подождём реакции.
Реакции не пришлось долго ждать. Моё выступление показали на следующий день перед программой «Время», а потом ещё два раза в субботу: утром и вечером. Первой откликнулась соседка по этажу, поймавшая меня в подъезде.