Из нашей грусти, самоотречения, горечи… воздвигнется ли?! Впрочем, это не вопрос — мой к вам. Ведь спрашивать о грядущем будете только вы у нас. Наше слово — о сегодняшнем самом насущном, но потому дотянется и до ваших дней! Слово дольше века живет и дальше ворона летает.
… Я смотрю сейчас в то пространство, где только что находился Александр Герцен, осанистый и красивый человек тридцати шести лет с мягкими и властными манерами, живой мимикой и легкой сединой в темно-русых волнистых волосах, отброшенных назад над просторным лбом.
Его глаза воспалены и бессонны в поздний час, но спокойны.
Глава шестая
Натали и Наташенька
Зеленый и мглистый, «растительный» закат. И всё вокруг — тех же оттенков, перистое, со многими поволоками… Такое бывает вблизи моря от обилия и соседства растворенных во всем зеленых тонов.
Натали сразу почувствовала его притяжение, словно видела его когда-то, забыла и узнала вдруг. Сказала, что им нужно будет вернуться в портовый городок Чивита-Веккиа, а может быть, не стоит уезжать отсюда. Хотя, конечно, надо было добраться до темноты в Рим, устроиться там с детьми в гостинице.
В Риме также была непогода, сырой холод с ветром. Скудно грели жаровни в комнатах единственного отапливаемого отеля на главной улице, и лучше было никуда не трогаться с места. Но Герцен понимает ее, он и сам, по сути дела, увидел море впервые.
Они помнят петербургский, укрытый зимней наледью Балтийский залив при впадении Невы, но так и не было в их жизни погожих морских далей: последовал арест Александра — он выслан в Новгород. И в Питере все было подцвечено желтоватым цветом тамошних строений и давящей сырой метелью. Не было у них до сих пор моря.
Прошло несколько дней. В Чивита-Веккиа и в Террачина, по слухам, штормило, нужно было одеваться по-зимнему. Все же они отправились на побережье. Оставили в гостинице слегка занемогших маменьку и Машу Эрн, и не стоило брать с собою детей, находившихся после ненастной переправы из Марселя в подозрении испанки, по-новому — гриппа.
И вот везение: прояснилось и засверкало!.. После нескольких месяцев непогоды. Впрочем, здесь, в Италии, со всегдашним постоянством благословенного юга с ноября цвели розы и были вечно зелены пинии. Голубоваты горы вдали.
Они шли по набережной небольшого городка.
Все еще не стихающее море дохлестывало до середины набережной. Но отступало, стихало, прозрачнело. Вот оно уже отходит до границ мола, до розоватых и телесного тона влажных камней ограждения.
На глазах менялись оттенки играющей массы воды. От тусклого и опасного отблескивания взбаламученных громад перед волноломом в полдень — до развернутой и широкой ликующей синевы к вечеру.
Давно-давно тому назад, повторяла Натали, она уже видела все здешнее… видела во сне. И того мужчину, что рядом, — это сбылось. Но не было полного «сбылось», потому что вдали от здешнего моря…
И можно ли лучше провести канун Нового года?! В шубе нараспашку, промочены на волноломе высокие ботинки, и ветер путает прядки по бокам двух блестящих слитных крыльев ее прически, сведенных от пробора в тяжелый узел сзади, что делает горделивым постанов ее небольшой головы на стройной шее, а эти — нежнейшие — на морском ветру… Обычно обращенные в себя, ее лиловые глаза просветлели сейчас до той же ясной синевы, что и море перед ними. Она чувствовала, что он смотрит на нее, волнуясь, слегка не узнавая ее и, может быть, робея…
Номер в малой гостинице при таверне. Наскоро переобуться — и снова в приморское зимнее цветение. Потом… после, сейчас она может чувствовать только слитность с этим берегом!
Под лавровыми деревьями, растущими на черноземной, тучной почве долгого мыса — а обок плещется и нещадно жжется ультрамарином море, — под вечер полумрак и густой пряный запах. Так и должна пахнуть земля в Эдеме!
А в нежно остывающем небе теснились и уплывали упругие завитки, веера и крылья, расплавленное алое сливалось с отгорающим, живым и ясным зеленоватым… И не случайно, на ее взгляд, та «высшая жизнь», которая после всего (она выдумана ли? существует ли?), не напрасно о ней намечтали люди, что она — в похожем краю…
Решено: теперь они с Александром долго не уедут из Италии.
С семейством Тучковых они познакомились в Риме. Натали с восторгом воспринимает самую младшую в нем — Наташу. Он же пока не определил своего к ней отношения. Хотя примечательной ее делало само отношение к ней жены. Ликование, энтузиазм и немного бестолковое оживление — такова Наташенька Тучкова. Нет, он не понимает!..