Маккормак изобразил на лице улыбку, пытаясь подавить естественную реакцию — оправдываться.
— Да, да, не соглашался. Но недавние события заставили меня изменить свое мнение.
— Мне жаль, но, боюсь, Эл и со мной не поделился своей теорией. Думаю, он ждал публикации.
— Понимаю. Просто мне хотелось бы знать, не обращался ли он к вам за помощью, не просил ли поделиться какой-либо… э-э… личной информацией.
— Нет.
— Ясно.
Маккормак подумал об Алисе и о том, в каком состоянии был дом, когда они ее нашли. Это происходило повсеместно, и с индейцами тоже — что бы ни стояло за этими явлениями, оно не делало различий между расами, — и было невозможно поверить, что какое-либо из племен не пытается выяснить, что случилось, собрав команду из своих шаманов, ученых или собирателей фольклора. Интересно, знал ли бы об этом Кэмпбелл? А сказал бы ему?..
— Сегодня до обеда мы опять будем в Пима-Хаус, чтобы закончить обследование. Потом осмотрим соседний район, где предположительно исчезли пятьдесят четыре человека.
Предположительно.
— Вы не хотите… к нам присоединиться? — запинаясь, закончил Маккормак.
Кэмпбелл посмотрел ему в глаза.
— Нет, я занят. — Он повернулся вместе с креслом, и Маккормак больше не видел его лица. — Но спасибо за предложение.
Кэмерон смотрел из окна номера в мотеле на огороженный бассейн, в котором дети туристов прыгали в воду с трамплина и играли в «Марко Поло». За его спиной дядя Винс разговаривал по телефону — тихим, приглушенным голосом, — не хотел, чтобы Кэмерон слышал.
Интересно, что случилось с родителями? И с Джеем и его семьей. И Стю, Мелиндой и их мамой. И мистером Грином, миссис Дилби, мистером Финчем и всеми остальными. Кэмерон понимал, что они, скорее всего, умерли, но понимал это умом, а не чувствами; смириться с этим он еще не мог.
Это хорошо, подумал Кэмерон. В противном случае он все время плакал бы и жалел себя. А так мысли заняты другим — найти их, вернуть, выяснить, что происходит.
Кэмерон многое узнал, слушая дядю Винса и его друзей. Это не какое-то отдельное явление, и с ним это началось еще в скаутском лагере. Монстр, которого он видел, был только частью чего-то большого, затронувшего весь штат, а может, и всю страну. Кэмерон с облегчением узнал, что не находится в эпицентре событий и не является их катализатором. Но тогда получается, что простое и легкое объяснение, за которое он цеплялся, надежда, что убийство или исчезновение Монстра Моголлона поможет покончить со всем этим, — все это неправильно. И это пугало не меньше, чем все случившееся с ним до сих пор.
Дядя Винс повесил трубку.
— Кто звонил?
— Доктор Маккормак.
— О чем вы говорили?
— Ты знаешь.
— А-а.
— Ничего нового, — Винс снял упаковку с последнего пластикового стаканчика, налил воду из-под крана и сделал глоток. — Наверное, нам нужно немного пройтись — пусть горничная уберет номер.
— Доктор Маккормак сейчас у меня дома?
— Нет, — покачал головой Винс. — Он пойдет туда позже, после работы. Полиция все еще осматривает район, но он у себя, в университете.
— Вы очень тихо разговаривали.
— Да.
— Ты же знаешь, нет смысла от меня что-то скрывать. Я втянут в это точно так же, как вы. Я сфотографировал монстра. Меня преследовали демоны с лицами мамы и папы. Я справлюсь!
— Ты прав.
— Тогда что вы обсуждали?
— Ничего нового. Он разговаривал с профессором, выходцем из племени навахо, звонил властям резерваций хопи и навахо, но они в таком же недоумении, как и мы. По крайней мере, так ему сказали. Маккормак думает, что индейцы вполне могут бороться самостоятельно и просто не желают ему говорить. — Винс вылил остатки воды в раковину. — Надеюсь. Очень надеюсь.
Кэмерон помолчал.
— Как ты думаешь, в чем причина — что заставляет людей исчезать, а глиняные черепки и другие предметы — нападать на людей?
— Не знаю. Никто не знает.
— Может, это монстр, которого я сфотографировал?
— Может. Это лучшая гипотеза из всех, что у нас есть.
Кэмерон облизнул губы.
— Ты же знаешь, что я слышал ваш разговор. Раньше. Мистер Риджуэй рассказывал о старых индейских рисунках, статуэтках и других предметах с этим монстром.
— Да.
Кэмерон снова умолк. Только что в голову ему пришла новая мысль.
— А у индейцев есть какие-нибудь истории о Монстре Моголлона? Вожатый в лагере скаутов говорил, что есть. Но ты сам знаешь, что их могли сочинить специально для нас.