— По-вашему, это означает…
— У нас иммунитет. Мы сопротивляемся. Сила или энергия, которая исходит от этих существ или костей их предков, на нас не действует. И возможно… — Он выдержал паузу. — Возможно, на то есть причина. Я не религиозный человек. И не суеверный. По крайней мере, был таким. Но может быть, мы избраны.
— Избраны?
— Не обязательно Богом или другим высшим существом, хотя я и этого не исключаю. Может, это естественное явление, и мы своего рода антитела, атакующие болезнь. Не знаю. Просто мне кажется… ну, мне кажется, что именно мы можем дать ему отпор.
Профессор кивнул; вид у него был задумчивый.
— Я знаю, что вы не были большим поклонником теории Эла Уиттингхилла. У меня тоже имелись возражения. Но все это в прошлом. Подумайте обо всем, что произошло, подумайте о Монстре Моголлона. И скажите, что считаете меня сумасшедшим. Скажите, что этого не может быть!
Доктор Маккормак вздохнул.
— Вы же знаете, что я не могу этого сделать. Это возможно. Все возможно.
— Что же нам делать?
— У меня сегодня нет занятий. Только несколько консультаций. Я перенесу их, и мы поедем в тот скаутский лагерь и попробуем там что-нибудь выяснить.
— На это я и надеялся. — Винс улыбнулся Кэмерону, который вдруг почувствовал прилив оптимизма и воодушевления. Возможно, они разгадают загадку и остановят этот ужас.
— Позвоним Глену и Мелани, — предложил Винс, доставая сотовый телефон. — Сообщим, куда мы направляемся.
— Где они теперь? В Уикенберге?
— Последний раз звонили оттуда.
— Хорошо. Свяжитесь с ними. Потом я позвоню Алисе. И скажу секретарю кафедры, что уезжаю на день и чтобы они перенесли мои консультации. Вы сами поведете или хотите, чтобы я сел за руль?
— Ваша машина лучше моей.
— Хорошо. Встретимся внизу, у входа, через десять минут. Если вам нужно в туалет, лучше сделать это теперь, потому что мы не будем останавливаться. Я рассчитываю вернуться до наступления темноты. Если вы голодны, купите что-нибудь в буфете по пути. И напитки.
— Ладно. — Винс похлопал Кэмерона по плечу. — Пойдем.
Откос Моголлон Рим находился всего в двух часах езды от Скоттсдейла, и к часу дня они уже были на месте. Следуя указаниям Кэмерона, свернули с шоссе на грунтовую дорогу, остановились на маленькой пыльной парковке перед запертыми воротами лагеря и вышли из машины. Хижина выглядела точно так же, как помнил Кэмерон, — казалась темной даже в дневное время. Не удержавшись, он посмотрел на дерево, но ветку, на которой нашли лицо Андерсона, спилили, а землю под ней устилал ковер из сухих сосновых игл — следов крови давно не осталось.
— Вот, — указал он на дерево и с усилием сглотнул. — Там все и произошло.
Они вместе подошли к дереву, несколько минут осматривали все вокруг, ничего не нашли и поднялись на крыльцо. Серые некрашеные доски скрипели у них под ногами, и Кэмерон боялся, что все строение может рухнуть. Он представлял, как проваливается сквозь пол в глубокую яму с черной водой и плавает там, пока что-то ужасное и немыслимое с длинными скользкими пальцами не утопит его.
Доктор Маккормак отодвинул плющ и ветки и заглянул в окно.
— Видите что-нибудь? — спросил Винс.
— Нет, слишком темно.
Профессор подошел к двери и попытался отодвинуть разросшиеся побеги, но плющ застрял в раме и опутал дверные петли. Кэмерон подумал, что хижина держится только на растениях — без них она рухнула бы. Винс и доктор Маккормак пытались повернуть ручку и открыть дверь, но им это не удалось.
У Кэмерона не хватало смелости заглянуть внутрь. Ему даже было неприятно стоять здесь, на крыльце. Эта хижина почему-то пугала его, и ему больше всего хотелось оказаться как можно дальше от нее — и побыстрее!
Ветки деревьев и кустов сплелись так плотно, что без мачете было невозможно обойти хижину вокруг, и поэтому, еще раз заглянув в окно и ничего не увидев, профессор повел их через парковку ко входу в лагерь. За воротами, у столовой, шел мужчина в зеленой форменной одежде; в руках он держал грабли, лопату и метлу. Рейнджер или сторож. Доктор Маккормак окликнул его, но мужчина, вероятно, не услышал и не остановился. Все трое начали кричать, а когда и это не помогло, Кэмерон набрал полную грудь воздуха и заверещал что было сил. Пронзительный вопль отразился от ближайших утесов и заставил мужчину в форменной одежде бегом броситься к ним.