Они выбрали одну из узких извилистых тропинок, указанных сторожем, и она повела их между деревьями, потом на небольшой холм, обогнула овраг и спустилась в сухое русло ручья. Несмотря на свой скаутский опыт, ходоком Кэмерон был неважным, и он сознавал, что тормозит всех. Дядя и доктор Маккормак были достаточно деликатны и ничего не говорили, но Кэмерон от этого еще больше стыдился и подгонял себя.
Становилось жарко, и когда они добрались до откоса, все уже были мокрыми от пота и тяжело дышали. Деревья, сквозь которые они пробирались, теперь расступились, и впереди открылась каменистая местность, напомнившая ему пустыню недалеко от Кэрфри. Прямо перед ними поднималась стена Моголлон Рим, зазубренные скалы темно-желтого и оранжевого цвета с одинокими соснами, которые каким-то чудом держались на уступах. У самого верха гребень покрывал густой лес из желтой сосны. Никто не взял с собой воду, и Кэмерон подумал, что они похожи на людей, о которых рассказывали в новостях, — они заработали обезвоживание и тепловой удар, и их пришлось спасать. Разве не глупо?
Вот тебе и скаут!
У Винса была жвачка, и он дал каждому по пластинке.
— Пожуйте. Она вызывает слюноотделение, и горло не пересыхает.
— Слишком далеко мы идти не можем, — сказал профессор, разворачивая фольгу и забрасывая жвачку в рот. Кэмерон обрадовался, увидев, что он сунул обертку в карман, а не бросил на землю. — Еще полчаса, и поворачиваем назад, если ничего не найдем.
— В лагере есть вода. Можно взять ее и вернуться, — предложил Кэмерон.
— Посмотрим… — ответил профессор, и мальчик понял, что это означает «нет».
Он повернулся к откосу, посмотрел налево, потом направо. Железнодорожного туннеля нигде не было видно. Интересно, как они его узнают? Что, если туннель скрыт кустами или погребен под лавиной? И, кажется, сторож сказал, что вход замурован?
Беспокоился Кэмерон зря. Десять минут спустя они нашли туннель за округлым выступом. Вход был высоким, как двухэтажный дом, и был загорожен только забором из деревянного бруса, небрежно сколоченным и наполовину опрокинувшимся. Неизвестно, действительно ли там всего сотня метров, но туннель казался глубоким, и конца его не было видно. Доктор Маккормак и дядя Винс уже пробирались внутрь. Кэмерону очень не хотелось туда идти, но и оставаться одному тоже не хотелось, и он скрепя сердце последовал за ними.
Пол туннеля был засыпан мусором — в основном грудами щебня, оставшегося от взрывных работ. Что бы там ни говорил сторож, а выглядел туннель так, как будто нога человека не ступала сюда много лет. Ни рисунков на стенах, ни разбитых бутылок из-под спиртного, ни пустых пивных банок, ни оберток от конфет, ни сигаретных окурков. Темнеть в туннеле начало гораздо быстрее, чем предполагал Кэмерон, судя по такому широкому входу. Свет попадал только в овальную зону непосредственно за входом. Разумеется, фонарь они тоже не взяли. Можно не сомневаться, что их троица — самые неподготовленные исследователи на свете. Они ничего с собой не взяли. Даже фотоаппарата, понял Кэмерон, хотя теперь упоминать об этом не стоило.
Доктор Маккормак увидел их первым.
Предметы были разложены вокруг высокого отдельного камня овальной формы, стоящего прямо посередине туннеля. Кэмерон принял бы его за обычный камень и прошел бы мимо, но предметы вокруг него указывали, что все не так просто. Присмотревшись к камню — высотой примерно с него, — Кэмерон понял, что это статуя, которая за долгие годы выветрилась и стерлась.
Профессор сел на корточки, поднял нечто похожее на маленькую китайскую вазу, и стал поворачивать, пытаясь поймать слабые лучи света и получше ее рассмотреть. Он провел пальцем по фарфору, аккуратно вернул вазу на место и взял золотой браслет, блестевший даже в полутьме и явно украшенный драгоценными камнями. Вокруг камня лежали десятки предметов: миски и стаканы, украшения, игрушки и статуэтки со всего света.
Подношения, подумал Кэмерон. Люди приносили монстру дары, чтобы он не нападал на них и на их семьи. Но у местных жителей нет и никогда не было подобных предметов. Тогда он понял: это сувениры. Эти вещи монстр собирал на протяжении многих лет, многих столетий.
Доктор Маккормак поднял курительную трубку, украшенную изящной резьбой.
— Что все это значит? — спросил Кэмерон.
— Не знаю, — встревоженным голосом ответил профессор. Нет, не встревоженным. Испуганным. — Честно, не знаю!