— Я не ждал, что люди начнут исчезать из-за того, что студенты-археологи откопают несколько костей и черепков, — вступил в разговор Глен.
Маргарет подтолкнула мужа к кухне.
— Прошу нас извинить, — в ее тихом голосе сквозили стальные нотки.
— Думаешь, они знают, что за всем этим стоит? — спросил Глен, когда старики вышли из комнаты. — Такое впечатление, что твой отец боится, что откроется нечто такое, о чем он знает, а мы — нет.
Мелани растерянно покачала головой. Вид у нее был озадаченный.
— Не знаю. Я никогда… Для меня все это лишено смысла. Ты прав. Похоже на фильм, в котором маленький городок хранит ужасную тайну. Я могу понять, когда так себя ведет суеверная деревенщина. Но мой отец?..
— Мы — не суеверная деревенщина, — заметил Глен. — Но пришли примерно к тем же выводам.
— Кажется, — согласилась она. — Просто… Он мой папа.
Родители Мелани вернулись — на лице матери застыла вымученная улыбка, лицо отца ничего не выражало.
— Прошу прощения, — хрипло произнес Джордж. — Мы тут все на нервах.
Глен надеялся, что Мелани возразит отцу, устроит ему допрос, но сам вмешиваться не собирался — это ее дело, ее семья.
— Что должно вечно оставаться в земле? — спросила она, и Глен почувствовал гордость за нее. Она решилась бросить вызов отцу.
Джордж молча смотрел на дочь.
— Ты сказал…
— Я знаю, что я сказал…
— Папа, наши друзья пропали; отец того мальчика, Рики, пропал; а теперь, как я поняла, пропал и Джек Коннор. Если тебе известно нечто такое, что поможет их найти, ты должен сказать. Нам, полиции — кому угодно!
— Мне ничего не известно. Просто я знаю: кое-что не следует трогать.
— Мне кажется, Мелани спрашивает, — сказал Глен, — откуда вы узнали, что некоторые вещи не нужно трогать. — Он повернулся к Маргарет. — Вы сказали, что «пошли слухи». О чем? Что нам нужно знать?
Мать Мелани застыла с искусственной, как у Нэнси Рейган, улыбкой на лице.
— Я вас не знаю и не желаю с вами говорить, — палец Джорджа указывал на Глена. — Не лезьте не в свое дело!
— Тогда поговори со мной, папа.
— Тут не о чем говорить.
— Очевидно, есть.
— Очевидно, что твои друзья раскапывали те индейские руины и пропали. В газете писали про родителей того мальчика, что это в их дворе нашли могилу. Джек Коннор, наверное, тоже что-то откопал.
— А как насчет того черепка, что нашел ты?
— Я не хочу об этом говорить.
— Ты заметил, что на нем нарисован наш дом? Этот дом?
— Я не хочу об этом говорить!
Он заметил, подумал Глен.
— Здесь что-то происходит.
— Именно это я и сказал!
С лица Маргарет не сходила искусственная улыбка. Она положила руку на плечо дочери.
— Может, тебе лучше уйти? — сказала она Мелани. — Ты же знаешь, отец становится…
— Каким я становлюсь?
Маргарет проигнорировала его.
— Подожди, пока он остынет. Попробуй позже.
— Нам все равно пора, — сказал Глен. — В десять мы должны быть в полиции.
Мелани покачала головой.
— Я хочу…
— Я не собираюсь разговаривать! — не унимался Джордж.
— Пойдем, — Глен потянул Мелани за собой. — Мы можем вернуться позже.
— Вам мне нечего сказать!
— Кому, папа? Мне?
— Нет. Ему. Это он втянул тебя во все это, всех нас втянул!
Мелани хотела возразить, и хотя Глен тоже был не прочь поспорить, он подтолкнул ее к двери, и она позволила себя увести.
— Что все это значит? — спросил Глен, когда они сели в машину и тронулись с места.
— Понятия не имею, — Мелани посмотрела в боковое зеркало на улицу, где стоял родительский дом. — Но мне это не нравится.
Зак Иен ждал их в полицейском участке. Высокий, нелепый, в черных брюках и белой рубашке без галстука, он сидел на скамье в холле — не читал, не говорил по телефону, не писал, а просто смотрел в пространство — и его неестественная неподвижность почему-то раздражала Глена. Все документы были готовы, и ему осталось подписать два бланка, поскольку именно он вносил деньги в счет залога.
Глен расписался в нужных местах. Иен, сопровождаемый полицейским в форме, скрылся за бронированной дверью, которая вела к камерам, а через несколько минут к ним вышел Рон, достающий свои ключи и мелочь из запечатанного полиэтиленового пакета.
— Спасибо, — сказал он, подходя к Глену. — Я у вас в долгу.
Глен кивнул и неуверенно улыбнулся, не зная, как реагировать.
— А где я буду жить? — спросил Рон. — Мне можно вернуться в свою комнату в мотеле?