Винс прочистил горло.
— Я не рассказывал им, что произошло в Спрингервилле. Может, нужно было, но мне кажется, им это не интересно. Сомневаюсь, что они понимают… да и вряд ли от них стоит ждать помощи. — Он помолчал. — И я не знаю, правду ли говорит Кэмерон.
— Кэмерон?
На крыльце дома несколько полицейских разговаривали с мальчиком. Когда вопросы у них закончились, мальчик поспешил к ним.
У Глена перехватило дыхание.
— Это мой племянник Кэмерон.
Мальчик.
Глен заморгал, не веря своим глазам. При виде племянника Винса его охватило неприятное ощущение дежавю. Кэмерон был удивительно похож на мальчика с тех панелей в заброшенной церкви. Такое же круглое лицо, такие же темные волосы, такая же красная рубашка.
Глену это не нравилось — совсем не нравилось. Выходило, что какой-то неизвестный священник предвидел все эти события еще за три или четыре столетия. Глен еще хватался за надежду, что обладает свободной волей, но постепенно склонялся к мысли, что все предопределено и он просто играет роль, назначенную ему еще задолго до рождения.
Он смотрел, как мальчик разговаривает с дядей. Может, ему это просто кажется? Глен вспомнил о магазине посреди маминого маршрута, том, в котором продавался делавэрский пунш. На воспоминания надеяться нельзя. Возможно, он просто придумал сходство между Кэмероном и мальчиком на картинах. Жаль, что у них нет снимков из Нью-Мексико, чтобы сравнить и убедиться. Почему, черт возьми, они не забрали фотографии перед тем, как поехать в Долину?!
— Что произошло? — спросила Мелани.
— По словам Кэмерона, это началось сначала здесь, а потом там, — Винс махнул рукой в сторону Кэмелбэк-роуд и руин. — Домашние животные на этой улице подверглись воздействию еще неделю назад. Одна собака даже загрызла человека.
— Еще раньше, — поправил мальчик тихим, дрожащим голосом. — Оно убило вожатого в моем лагере скаутов. Прямо содрало с него лицо. А потом пришло за мной сюда.
— Оно? — осторожно переспросила Мелани.
Мальчик кивнул.
— Я не знаю, что это.
Винс рассказал всю историю, с самого начала. Племянник видел некое существо в окне своей спальни после того, как вернулся из скаутского лагеря, и нарисовал его; потом кот его приятеля повел себя странно и пугающе, а собака другого приятеля убила соседа; потом люди и животные начали исчезать среди руин. И сегодняшние события: исчезновение людей, монстр в спальне, пыльные вихри с лицами его родителей, керамические морковки, похожие на пыльные вихри… Кэмерон периодически вставлял несколько слов, уточняя или поправляя, но по большей части молчал.
— Меня пугает масштаб, — сказала Мелани. — Бауэр, Спрингервилл, каньон Чако, Финикс… Практически все крупные места раскопок и музеи Юго-Запада. Конечно, это не дом с привидениями, а нечто гораздо большее. Нельзя сказать, что я верю в дома с привидениями, но другой аналогии придумать просто не могу. — Она вздохнула. — Хотя у меня нет причин не верить в дома с привидениями. Они ничуть не более странные, чем то, что мы обсуждаем.
— Согласен, — кивнул Винс.
— Но больше всего меня волнует то, что в Бауэре проблема не ограничивалась древним поселением, костями или артефактами анасази. Люди в городе тоже изменились — и не в лучшую сторону. Даже мой отец стал каким-то странным. Он злился на нас — на Эла и всю экспедицию.
— Черт возьми, — подхватил Глен, — весь город казался недовольным. Как будто они обвиняли нас, как будто знали, что происходит, и считали нас причиной.
— Может, они действительно знали, что происходит, — тихо сказал Винс.
— Что вы имеете в виду?
— Это всего лишь теория. Но после встречи со старым индейцем, когда я шел за теми артефактами через пустыню, мне пришло в голову, что общество — это уникальный организм, не исчерпывающийся людьми, которые его составляют, и что у него тоже есть память, способы сохранения и передачи знаний, которые отдельные люди не осознают, но, столкнувшись с ними, сразу понимают, что это правда.
— Коллективное бессознательное? — спросила Мелани.
— Может, да, а может, и нет. Не знаю. Но существуют мифы, характерные для конкретных культур и конкретных эпох. Старик навахо знал достаточно, чтобы назвать тех людей «Другими», но при этом ничего не знал о них: кто они, откуда пришли — вообще ничего. Как будто его знания были не рациональными, а инстинктивными, как у ребенка, который боится паука «черная вдова», хотя не только не знает, что насекомое ядовито, но и даже не знаком с понятием «ядовитый». Просто автоматическая реакция. Унаследованное