— Господи, пронеси, — шепнула, поднимая глаза к потолку. — Фиона, что гости?
Рыбка пожала плечами:
— А что им станет? — покосилась в сторону окна. — Потиху расходятся.
Наташа, последовав за её взглядом, глухо кашлянула, вжимаясь в подушку. Не пронесло.
В сгущающихся сумерках в углу комнаты тёмным расплывчатым пятном просматривалась мужская фигура, удобно разместившаяся на стуле. Последние лучи закатного солнца, преломившись на неровной поверхности толстого стекла, лениво расползлись по светлой поверхности стенных панелей. Достигнув зоны наблюдательного пункта таинственного незнакомца, высветив заложенные одна на другую ногу и сцепленные в замок руки на колене, словно испугавшись, взмыли вверх, молниеносно исчезнув.
— А подарки? — Спросила скорее по инерции. Охрипший голос не слушался, сорвавшись на шёпот.
— Не беспокойтесь, графиня Хильдегард помогает господину нотару.
— Ну что ж, — раздалось из угла, — вижу, вы пришли в себя. — Мужчина, бесшумно встав, вышел в полосу света. — Завтра я навещу вас для беседы.
Пфальцграфиню подбросило на кровати, словно взрывной волной. Она приняла палатина за эфиопа! Поняв, что обозналась, испытав облегчение, безуспешно унимала нарастающее раздражение. Чувствовала впившиеся пальцы Витолда в свой локоть, слышала полный презрения шёпот: «Лицедейка… Я не жаждал помочь вам…» Какого чёрта он здесь? Села на край кровати, спустив ноги. Ухватившись за руку Фионы, пригладила растрепавшиеся волосы, поглядывая на безупречную причёску мужчины, который склонился к её руке и его горячие губы, коснувшись тыльной стороны ладони, вызвали желание вырвать её. Едва сдержалась:
— Да, разумеется. Надеюсь, вашей бабушке понравился праздник и угощение. — В чём сомневалась, вспомнив, как пфальцграфиня вела себя за столом.
— Да, ей всё понравилось.
Уловила безразличные скучающие нотки в его голосе. Провожала взором уходящего вельможу.
— Господи, как я устала. — Откинулась на подушку. Выйти бы к гостям. Но сил не осталось.
— Всё уже позади. Смотрите… — Фиона потрясла тяжёлым кошелем на поясе, вставая и высыпая деньги на стол. Вышитая салфетка приглушила звон серебра. — Целое состояние, — восхищённо прошептала она, разравнивая горку монет. — Сколько здесь?
— Вот и посчитай.
— Я?
— Смелее, Фиона, это будет твоим экзаменом. Не напрасно же я платила за учёбу? Для удобного счёта рекомендую складывать монеты в стопку по десять штук.
Наблюдала, как Рыбка, облизав губы, сосредоточила внимание на счёте. Мысли о тайном советнике не выходили из головы. Привиделось или нет?
— Фиона, ты помнишь Шамси Лемму?
— Как не помнить. — Она, не отрываясь от счёта, перекрестилась. — Попил нашей крови.
— Да уж… — Была уверена, если бы ведунья видела его среди приглашённых, то сейчас вспомнила бы об этом.
Наташа вздохнула, крестясь: «Показалось». Будь он здесь, уж она, точно, давно находилась бы в другом месте.
А Витолд? Прикрыв глаза, потёрла переносицу. От нервной дрожи, охватившей тело, поёжилась. «Старое дело» повисло дамокловым мечом над опущенной головой. Пфальцграф настолько спешил посвятить её в это важное «дело», что невольно вызвал подозрение и предчувствие нависшей над ней опасности. Зачем он спровоцировал её признание на торжественном открытии таверны, превратив его в Собрание городской знати? Ладно, Корбл. Его намерения помочь ей искренни и понятны. А вот палатин поступил так, преследуя определённую цель. Не лучше ли было для неё остаться безвестной фламандкой, честным путём зарабатывающей на хлеб? Но как он узнал, кто она? «Мои осведомители не ошибаются никогда», — услужливо всплыла нужная фраза. Осведомители… Кого он имел в виду? Кто она на самом деле, знали единицы. Её выдал кто-то из своих? Впрочем, королевскому судье не составило труда навести справки о пфальцграфине Вэлэри фон Россен и сделать правильные выводы. После освидетельствования смерти отца, будучи там, в её замке, она вступила в законное наследование поместьем, подписав нужные бумаги, которые увезли в Алем. А он в паре часов езды отсюда.