Послышавшийся со стороны коридора нарастающий шум непонятного происхождения заставил насторожиться, а от громкого стука в дверь под дрогнувшими пальцами Фионы рассыпался столбик серебряных монет. Она, мгновенно вскочив, прикрыв выручку краем салфетки, закрыла собой денежный беспорядок на столе.
Наташа села в кровати, подтянув одеяло к груди, уставившись в освещённый дверной проём.
— Как наша незаменимая госпожа пфальцграфиня? — хмельной довольный голос Эриха с заискивающими нотками опередил своего хозяина, вплывшего следом за громыхающей сервировочной тележкой с дребезжащими на ней тарелками и кубками. За его спиной, остановившись в коридоре, виновато опустив голову, замерла служанка.
— Эрих! — дёрнулась хозяйка, расслабленно опуская плечи, отмечая, что надо бы чем-то смягчить стук колёсиков по деревянному полу. Так можно всех постояльцев перепугать. Следует постелить ковровые дорожки? О резиновой шинке остаётся только мечтать. — Какого чёрта?!
— О! — Пьяно щурился он, толкая агрегат к ложу больной. — Пришли в себя, ваше сиятельство! Я вот тут… Вам… Это божественно! — воскликнул он, ткнув пальцем в поднос со всевозможными вкусностями. — Особенно вот это. — Приподнял люля-кебаб за деревянную шпажку, сглатывая слюну, выделившуюся от дразнящих запахов чесночного соуса и щедрой порции тонких колец маринованного лука. — А её — вон из таверны. — Шикнул на Фиону. — Это из-за неё мне теперь неделю ходить в таком виде. — Дёрнул щекой, мазнув ладонью по лицу.
Наташа недоумённо глянула на покрасневшую Рыбку.
— Так это из-за тебя подрались мужчины?
Та виновато пожала плечами:
— Ничего подобного…
— Всех вон! — Эрих, подтянул стул к тележке, плюхаясь на сиденье. — Рыжих вон… Буйвола вон… Ему нужна вольная? Сделаем! И гнать его к… — разразился непристойной бранью.
— Эрих, ты пьян! — возмутилась пфальцграфиня. — Уходи.
— И, правда, зачем я здесь? — встрепенулся он, осматриваясь. — Кажется, шёл не сюда. Ах, да… Раз уж ты пришла в себя, то спустись вниз. Там первый постоялец ожидает. Впрочем, — махнул рукой, опустив голову на грудь и закрывая глаза, — какой учёт? Придумала… Только морока. Перевод бумаги, чернил…
Девушка подозвала служанку, заглядывающую в дверную щель:
— Правда, что кто-то хочет переночевать?
Та кивнула:
— Наш сосед. Господин граф вечеряет. Слышала, как он говорил господину нотару, что в его доме ночевать невозможно и пока он не решит все вопросы, будет жить у нас.
— Отлично. — Наташа подошла к зеркалу. — Забери тележку и позови кого-нибудь из мужчин. Пусть уведут господина нотара в его покой. — Фиона, — повернулась к подруге, ссыпающей серебро в кошель, — помоги мне переодеться. С соседями нужно дружить. Посмотрим, что за граф будет жить рядом с нами.
В голове слегка шумело. Перед глазами мельтешили чёрные точки. Ничего, она справится. Познакомится с соседом, запишет его в книгу регистрации постояльцев, возможно, лично проводит в номер. Конечно, в VIP. Огладила подол любимого зелёного платья, поправила волосы. Чуть подумав и достав из «сейфа» мамину шкатулку с украшениями, перебрав золотые изделия, отставила в сторону. Вернувшись за пиксидой, достала «золотое» жемчужное ожерелье. Теперь ей позволительно носить подобные вещи. Вспомнился ювелир, который обещал заглянуть к ней после ярмарки. Она снимет с нити три жемчужины и закажет серьги с колечком по собственному эскизу, усложнив дизайн ожерелья.
— Фиона, дождись, когда уведут господина нотара, — покосилась на посапывающего мужчину, — закроешь дверь и спустишься вниз.
Эрих сказал правду. Гостей значительно поубавилось. Они, разделившись на небольшие группки, оживлённо обсуждали важные — и не очень — новости. Слышались отдельные слова, связанные с торговлей, именем короля и политической обстановкой.
Множество свечей на столах, стенах и в напольных подставках освещали обеденный зал. Язычки пламени, вздрагивая от воздушных потоков, прибавляли романтическую таинственность окружающим их предметам. В распахнутые двери неторопливо вливался прохладный вечерний воздух.
Проходя мимо кухни, Наташа вдохнула слабый запах дрожжевого теста и корицы.
Хельга и Элли, расположившись за прилавком-витриной, одаривали уходящих гостей корзиночками с угощением. Увидев вошедшую хозяйку таверны, графиня приветливо улыбнулась, кивнув на место рядом с собой. Стрекоза, метнув на неё взор, поспешно опустила глаза. Наташе показалось, что девушка расстроена. Неудивительно. Вид пьяного жениха не привёл в восторг ранимую трепетную душу.