Глава 28
— Добро пожаловать. — Наташа распахнула дверь в одну из лучших комнат таверны, пропуская гостя, лаская взором его широкие плечи, спину. — Располагайся. — Голос дрогнул. Сглотнула тягучий ком в горле. — Сейчас доставят еду и принесут горячую воду, заберут одежду и обувь в чистку. — Открыла дверь в умывальню. — Здесь найдёшь халат и…
Не успела обернуться, как её развернули, и она оказалась крепко прижатой к мужской груди:
— Таша… — горячо шептали ей в макушку, сжимая в объятиях, ожидая сопротивления. Но Птаха притихла, как пойманная и накрытая ослепляющей темнотой птица. Только гулкий перестук сердца под его ладонями, медленно скользящими по спине, выдавал взволнованное состояние любимой.
Трепыхнулась в его руках и, приподнявшись на носках, обвила шею, уткнувшись в грудь, с жадностью вдыхая одуряющий запах морозной свежести, отдаваясь страсти, разгорающейся пожаром:
— Мой…
Отстранил её и, обхватив ладонями вспыхнувшее жаром лицо, вглядывался в тёмную зелень глаз, всё ещё не веря:
— Всевышний, это ты… — В висках молотом стучала кровь. Пах распирала боль вожделения.
— Любимый… — Тянулась к его губам, слыша его прерывистое дыхание, биение пульса, считывала поднявшееся возбуждение. Шептала: — Единственный…
Тёплая ладонь легла на её ягодицу и, чувствительно сжав, переместилась вверх, вырвав стон из пленённых требовательным поцелуем губ. Обмерла от их натиска, от силы нежных рук, не противясь властному мужскому желанию.
От раздавшегося в коридоре шума, руки мужчины замерли на спине Наташи. Он, прервав поцелуй, напряжённо вслушивался в нарастающий грохот. Ладонь сиятельного сжала рукоять кинжала.
— Это для тебя угощение везут. — Засмеялась девушка, обнимая его за талию и пряча лицо на груди. — Тележка гремит. Надо постелить ковровые дорожки.
— Тележка? — Граф, отстранив любимую, рывком распахнул дверь, выглянув в коридор.
Служанка вкатила сервировочное чудо техники, косясь на гостя и раскрасневшуюся госпожу. Опустив глаза, сказала:
— Хозяйка, велено вам передать, что вас ожидают господин пфальцграф и два новых постояльца.
— Постояльцы?! — Радостно встрепенулась пфальцграфиня и, сникнув, украдкой притронувшись к опухшим губам, добавила: — Иду. А вы пошевеливайтесь, несите воду его сиятельству и не забудьте забрать одежду в чистку. — Перехватила тележку, подкатывая к столу, следуя взором за служанкой, закрывающей дверь. Вздохнула.
По комнате поплыл аппетитный запах рыбной запеканки с рисом, холодного жареного мяса, эклеров с ароматным ореховым маслом.
— Пфальцграф? — Герард прижался к спине Птахи, обнимая, целуя в шею. — Витолд фон Шоленбург?
— Да, — Наташа откинула голову, закрывая глаза, наслаждаясь чувством защищённости и покоя. Уходить никуда не хотелось.
— Что ему от тебя нужно? — Услышала глухое с нотками недовольства.
— Вот и послушаю. — Закинула руки ему за голову, млея от близости любимого, его крепких объятий, приятной будоражащей близости. — Знаешь, он с бабушкой живёт в доме моей семьи. Отец продал его после… Когда мы искали помещение под таверну, проезжая по улице, я узнала наш дом и даже вспомнила кое-что из детства. Потом расскажу тебе.
— Я пойду с тобой.
— Не нужно. — Наташа отстранилась от него. Ещё немного и она не сможет уйти, а надо. Чёртовы неотложные дела! — Там должна быть Хельга. Купайся, ешь, отдыхай. Постараюсь скоро вернуться. Размещу постояльцев, переговорю с пфальцграфом, заскочу на кухню, проведу «планёрку» со старшими групп, узнаю, не передумал ли уезжать герр Корбл и вернусь. Где остановились твои люди? А ещё…
Она хотела сказать о Яроборе, но он закрыл её рот поцелуем:
— Я буду ждать, сколько потребуется.
Хельги внизу не оказалось. Слишком рано. После подобной беспокойной ночи Наташа сама спала бы до обеда, если бы не дела. Фиона стояла в холле за стойкой регистрации клиентов и с чувством собственного достоинства рассказывала гостям о таверне.
Пфальцграфиня, поздоровавшись и, окинув мужчин оценивающим взглядом, поймав на себе их не немее заинтересованный, решила, что у Рыбки неплохо получается привечать гостей. Открыла перед ней книгу регистрации:
— Ты ведь знаешь, что нужно делать, — подбодрила её улыбкой. — Действуй. — На её чуть растерянный взор, вталкивая в руку перо и подвигая чернильницу, шепнула: — У тебя всё получится. Зря, что ли, грамоте училась? — И уже громче, не таясь: — Где господин пфальцграф?
Фиона скосила глаза в сторону зоны отдыха и, коротко кивнув, повернулась к постояльцам: