Оружейный ряд. Сверкали сталью длинные прямые мечи и изогнутые клинки. Изящные кинжалы задерживали взоры покупателей. Рядом с ними скромно лежали кухонные короткие и длинные ножи, каминные принадлежности. Арбалеты, болты, копья, кольчуги и кольчужные чулки…
Едва поспевая за Гоблином, Наташа споткнулась. Перехватило дыхание. В нескольких шагах от неё стоял Ингваз, прицениваясь к широкому охотничьему ножу в ножнах. Не вид мужчины обескровил её лицо. Глаза остановились на кинжале на его поясном ремне, стягивающем полы короткого подбитого волчьим мехом кафтана. Она хорошо знала этот кинжал с чёрным мутным камнем на рукояти. Не так давно держала его в руках. Кинжал Герарда.
— Давай, Умертвие, шевелись… Тьфу, вот привязалось… Лэвари. — Взглянув на неё, Корбл приостановился, участливо приблизив лицо. — Что такое, девонька? Быстро иду?
— Ничего… — Дыхание рваным всхлипом со свистом вырвалось из лёгких. — Сейчас пройдёт. — Болью стянуло горло. Выступили слёзы. От плохого предчувствия потемнело в глазах. Услышала глухое, затихающее:
— Стой-стой… Каспар, держи её…
Сознание вернулось радужной вспышкой вместе со жгучей отрезвляющей болью в носу и подступающей тошнотой. Наташа отвернула голову от раздражающего резкого запаха, рассеянно заморгала, фокусируя взгляд на склонившемся над нею лице.
— Вот, хорошо, дыши, дыши, — повторяли монотонно, настойчиво продираясь через заслон отрешённости.
Перед глазами мелькала седая аккуратно подстриженная курчавая борода.
Глубоко вдохнула, отстраняя от себя руку с узловатыми пальцами, подсовывающими под её нос маленькую ёмкость с уксусом. Девушка поморщилась, окончательно приходя в себя, приподнимаясь, сознавая, что упала в обморок после того, как разум отреагировал на вид оружия Бригахбурга… Что же это было? Почему кинжал, которым так дорожил Герард, оказался на поясе охранника Шамси? В голову назойливо лезли мысли одна страшнее другой. Ярче всех пробивалась самая ужасная — графа убили. За что? Почему он лежал связанным в комнате, снятой арабом? Как он попал туда?
Если бы он представлял для тайного советника опасность, тот бы не оставил пленённого без охраны. Что между ними произошло, если утихомиривать его сиятельство пришлось таким способом? Мужчины не словами, а делами разрешают подобные конфликты.
Она же, оставив мужчину в таком состоянии, лишила его возможности защищаться. Но от кого? Шамси и Герард никогда не были врагами. Если кинжал принадлежал последнему, это не означает, что Брихабург мёртв. К тому же она чувствовала: абассинец — несмотря на стойко сложившийся образ «тёмной лошадки» — не мог причинить графу вреда. Он — один из них. Он — свой. К тому же посланный ею мальчишка развязал изменника. Конечно, всё так и было.
Успокоившись, осмотрелась. Она находилась в небольшом полутёмном помещении, на топчане.
— Как вы себя чувствуете? — Мужчина заглядывал в её лицо. Поддержав под локоть, помог сесть и кому-то кивнул. — Всё в порядке.
— Спасибо, господин Берингар. — Корбл вышел в полосу света, льющегося из смежной комнаты. — Как скоро она сможет идти?
— Скоро, — ушёл от ответа бородач, поспешив на зов посетителя. — Пока пусть немного посидит. Лора готовит для неё ромашковый чай с мёдом.
Берингар. Наташа уже слышала это имя. Да, из уст баронессы. Их лекарь из Хаденхайма. Тряхнула головой, наклоняясь в сторону, заглядывая в приоткрытую дверь. Пахло сыростью, травами, виноградом, чем-то приторно-сладким с примесью дыма и пряностей. Аптека. В Хаденхайме?
— А вы, значит, к сыну пожаловали на празднование? — Гоблин выглянул в дверь, откуда слышался разговор аптекаря с покупателем.
— Да, герр Уц, вот выбрался навестить внуков. Завтра с утра вернусь в Хаденхайм. Нельзя оставлять без присмотра жителей поместья на Йоль. Мало ли…
— Да-да, — согласно закивал Корбл, — нельзя. Можете понадобиться в любое время.
Низкорослая сутулая служанка в надвинутом до бровей чепце и накинутой на плечи шали, шаркая растоптанными чунями, внесла блюдо с кубком парящего напитка.
— Спасибо. — Пфальцграфиня приняла ароматный чай, с жадностью прикладываясь к нему, обжигаясь.