В таверне недалеко от рыночной площади за большим дубовым столом, покрытым жирными застарелыми пятнами и глубокими царапинами, сидела четвёрка. Женщины, не обращая внимания на своих спутников, оживлённо делились новостями. Если речь заходила о событиях, не желательных для ушей присутствующих мужчин, они многозначительно замолкали, коротко кивая друг другу:
— Не сейчас…
— Да, об этом после…
— Я вас не отпущу, пока вы мне всё не расскажете, — Хельга держала Наташу за руку.
— Долгий разговор будет, — рассмеялась пфальцграфиня, посматривая на хмурого Корбла. — Вот и с герром Уцем предстоит серьёзная беседа.
Тот, тяжело вздохнув, качнул большой головой, продолжая тщательно разжёвывать жёсткое мясо, борясь с желанием швырнуть оковалок в маячившего за стойкой корчмаря в застиранном кале (прим. авт., кале — плотно облегающая голову шапочка типа чепчика).
Нотар Эрих Фрейт — так представила своего спутника графиня, — откинувшись на спинку стула, потягивал эль из высокого оловянного кубка, с интересом поглядывая на зеленоглазую подругу его клиентки, оживлённо перекидывающуюся с ней короткими фразами. Женщинам не хватало уединения, и это было заметно.
— Нам пора, Лэвари, — не стал подстраиваться под новые обстоятельства Корбл. — Ещё предстоит вернуться на ярмарку. Я не всё купил, что хотел. — Взор Умертвия показался ему слишком беспомощным. — Что-то не так? Возможно, ты желаешь остаться с госпожой графиней? Теперь ты не… Я… — Замялся, не зная, как себя вести и о чём говорить.
— Нет-нет, герр Уц, я по-прежнему нуждаюсь в вашей помощи и поддержке. Вы не знаете всего. К тому же я у вас пока ещё работаю. Ведь так? Надеюсь, вы не собираетесь дать мне расчёт сейчас же?.. — Вдохновилась его молчанием: — Я еду с вами.
— А как же я? — вскочила графиня. — Я больше не могу вас потерять. И мы не договорили. Я готова поехать с вами!
— Герр Уц, вы позволите Хельге поехать с нами и стать гостьей в поместье на время Йоля?
— Почему нет, — от неожиданности мужчина замялся, — если госпожа графиня хочет провести праздники в ничем не примечательном поместье в кругу его скучных обитателей.
— Почту за честь, — улыбнулась она.
— Вы позволите сопровождать вас, госпожа графиня? — подал голос нотар.
— Эрих, в этом нет необходимости, но если желаете… — взглянула на Корбла.
— Не стану возражать, — ответил он. — К тому же, как я понял, вы нотар, а у меня есть старое нерешённое дело о праве собственности на часть общинного луга. Мои свитки в полном порядке, но община требует уточнений. Поможете?
— С удовольствием. Если ваши хозяева, герр Уц, не будут против.
— Они не станут вмешиваться.
На удивлённый взор подруги Наташа шепнула:
— Потом объясню.
В поместье возвращались, поменявшись местами в санях: Эрих уступил своё место пфальцграфине, а сам занял её — рядом с управляющим.
Герр Уц, осторожно поинтересовавшись у господина нотара о его семейном положении, и узнав, что тот не обременён брачными обязательствами, оживился, тщательно присматриваясь к нему и выводя на разговор. Молодой человек оказался третьим и младшим сыном в семье графа. Несколько лет назад, повздорив с отцом, оставил родовое гнездо и подался в кандидаты на должность нотара. Являясь свободным человеком и христианином, он успешно сдал экзамены и доказал, что его пять органов чувств работают отлично, он имеет доброе имя и происхождение и не был объявлен вне закона или отлучен от церкви. Владение латынью, усидчивость и способность к делопроизводству укрепили его веру в правильности выбранного жизненного пути, а работа некоторое время в канцелярии, где он снискал авторитет смышлёного и подающего надежды молодого человека, наделила практическими знаниями и нужными связями.
Услуги нотаров были строго таксированы и приносили им большой доход. Клиенты предпочитали платить им, а не доводить дело до суда, избегая полного разорения. Репутация нотаров была высокой, что неудивительно, ведь их капиталом была порядочность.
Да и сам Эрих Фрейт, с виду высокий, интересный молодой человек с умным проницательным взором и отличными манерами мог составить выгодную партию не только для нетитулованной невесты среднего достатка, а и для девы из высшего сословия.
Герр Уц потихоньку вздохнул. От него не ускользнуло, какими глазами его новый знакомый время от времени поглядывал на подругу своей спутницы. И то правда — порозовевшее лицо Умертвия, её искрящиеся счастьем глаза, блуждающая на губах улыбка, то, как она вела беседу в таверне, впечатлили даже такого старого отшельника, как он. Всё же, будучи последовательным в своих действиях, Корбл, озарённый неожиданной мыслью, мечтал о претворении её в жизнь. Встреча с нужным человеком казалась весьма кстати. И не только по делу общинного луга.